— Двадцать пять минут.
— Вот дерьмо. Так много? Вы бы хоть часы повесили, чтобы можно было следить за временем…
— Обычно это не требуется.
— Почему?
— Люди не хотят отвлекаться.
Она одарила меня горькой усмешкой и еще чуть-чуть пододвинулась на стуле.
— О'кей, но я хочу уйти пораньше. Только сегодня, ладно? Пожалуйста. Меня ждут, а дома нужно появиться не позднее половины шестого. Иначе Джейн и Лайл с ума сойдут.
— Почему тебя ждут? Что ты собираешься делать?
— Веселиться.
— За тобой зайдут друзья?
Девушка кивнула.
— Где вы встречаетесь?
— Я сказала им ждать в квартале отсюда. Ну, я могу идти?
— Лорен, я тебя не заставляю, но…
— Но если я сбегу пораньше, вы нажалуетесь. Так?
— Послушай, всего двадцать минут. Раз уж ты здесь, может, попытаемся что-то сделать?
Я ожидал возражений, однако Лорен сидела с тем же недовольным видом.
— Так нечестно. Я вам все рассказала. И со мной все в порядке.
— Я не говорю, будто с тобой что-то не в порядке, Лорен…
— Тогда в чем дело?
— Мне бы хотелось получше узнать тебя.
— Я того не стою. У меня скучная жизнь. — Она огладила себя руками. — Вот я, ничего особенного.
Я помолчал несколько секунд, потом спросил:
— Лорен, у тебя правда все в порядке?
Она изучающе взглянула на меня из-под черных ресниц, открыла сумочку и достала пачку сигарет «Виргиния слимз». Протянула мне, я помотал головой.
— Да бросьте вы.
— Извини, я не курю.
— Как это вам удается? Люди приходят сюда, все в напряжении. Разве они не жалуются? Что, Джейн на стену не лезла? Она ведь дымит как паровоз.
— Я в основном принимаю детей и тинейджеров. Они справляются.
— Дети и тинейджеры? — Лорен хмыкнула. — Все мои знакомые тинейджеры курят. Может, у вас аллергия?
— У меня нет. А вот у пациентов иногда бывает.
— Тогда почему большинство должно страдать из-за некоторых? Это не демократично.
— Зато вежливо.
— Ну ладно, — сказала Лорен и бросила пачку обратно в сумочку. — Сколько теперь осталось?
В следующий раз она пришла на сеанс, опоздав на двадцать минут и бормоча что-то вроде извинений.
Тот же наряд, только цвета другие: черный топ и выгоревшие на солнце шорты. Губы, оскверненные ярко-красной помадой. Те же босоножки и дешевая сумочка. Лорен «благоухала» табаком и духами с тяжелым ароматом. На щеках играл яркий румянец, волосы растрепались.
Она долго устраивалась на стуле и наконец сказала:
— Немного задержалась.
— С друзьями?
— Ну да. Извините.
— Где задержалась?
— Недалеко… на пирсе.
— Под Санта-Моникой?
— Да. Нам нравится на пляже.
Лорен потерла обнаженное загорелое плечо.
— Хороший солнечный денек, — сказал я, улыбаясь. — Уроки, наверное, рано закончились?
Неожиданно радостный смех вырвался из алых губ:
— Точно.
— Школа — дело занудное?
— Не то слово. Ничего зануднее нет.
Она достала пачку сигарет, шлепнула ею о блестящую коленку.
— Когда я была маленькой, меня тестировали на ай-кью[1]. Получилось, что я суперумная. Говорят, мне бы следовало больше учиться. Только я понимаю: школа — это пустая трата времени.
— Тебя вообще ничего не интересует?
— Ну почему же. Вкусная еда интересует. Обожаю хлеб с чесноком. Сегодня мы должны поговорить о сексе?
Вопрос застал меня врасплох.
— Не припомню, чтобы мы это планировали.
— Они запланировали. Меня проинструктировали поговорить с вами о сексе.
— Твои родители?
— Ага.
— Почему?
— Идея Лайла. Он уверен, что я сплю с кем попало, рано или поздно забеременею и притащу домой «маленького черномазого внучка». Можно подумать, разговор с вами поможет в этой ситуации. Если я не обсуждаю свои дела с ними, глупо надеяться, что выложу все проблемы незнакомцу.
— Иногда с незнакомыми говорить безопаснее.
— Может, иногда и так. Но объясните вот что. Когда ты маленькая, все тебе вдалбливают в голову: никогда не говори с незнакомыми, опасайся незнакомцев, будь осторожна с ними. А сейчас они платят деньги, чтобы я незнакомцу раскрыла свои секреты! — Лорен подцепила пальцем замок сумочки, открыла его, поиграла с клапаном. — Что за чушь!
— Возможно, родители надеются, что со временем ты не будешь видеть во мне чужого человека.
— Пусть надеются. — Девушка натянуто засмеялась. — Послушайте, я не хочу быть грубой, вы вроде неплохой парень. Просто я не должна быть здесь, понимаете? Они используют вас, чтобы наказать меня, — читают нотации и угрожают, что не разрешат сдавать на права в следующем году. С этим ничего не выходит, и с вами не пройдет.
— За что тебя наказывают, Лорен?
— Говорят, за мое отношение к жизни… Только знаете, что я думаю? Они просто-напросто завидуют.
— Чему?
— Моему счастью.
— Ты счастлива, а родители нет?
— Лайл и Джейн из кожи вон лезут, чтобы держать все под контролем. Особенно он. — Она понизила голос до баритона, передразнивая отца: — «Лорен, ты губишь свою жизнь. Этот психоаналитический вздор чертовски дорог. Я хочу, чтобы ты пошла туда и выложила все начистоту».
— Получается, твои родители несчастливы, и они с моей помощью отыгрываются на тебе?
— В их жизни все известно заранее, а я свободна. Их это заедает. Как только у меня будут свои деньги, я вырвусь отсюда. И прощайте, Лайл и Джейн!
