— Был лишь один разговор, — сказала она, быстро захлопав ресницами. — Может, через три недели после начала семестра. Друг Стива, которому нравилась Шона, спросил, не хочет ли она встречаться с ним. Шона ответила отказом, мол, у нее слишком много занятий. Потом ушла — не в библиотеку, так как дело было утром в пятницу. Объяснила уход тем, что у нее срочные дела и нужно уехать рано в выходные. Что-то случилось дома, в Санто-Леоне. Но она нарядилась и накрасилась. В общем, было не похоже, чтобы Шона действительно направлялась домой. Поэтому я спросила, кто ее парень, не тратит ли она время на какого-нибудь университетского неудачника. И она посмотрела на меня… так серьезно. Почти со злобой. Понимаете, о чем я говорю? Нет, не со злобой, а как-то расстроенно.
— Словно вы задели ее за живое?
— Точно. И сказала: «Минди, я никогда не буду встречаться с ровесником. Только взрослые мужчины знают, как обращаться с женщиной». Тогда я обратила внимание на ее внешний вид — костюм и макияж. Она словно пыталась выглядеть старше, меня это удивило. Вот что я рассказала тому прилипале из «Первокурсника».
— Вы больше не задавали ей вопросов на эту тему? — поинтересовался Майло.
— Пыталась. Признаюсь, иногда я могу быть любопытной. Однако Шона просто отшила меня, взяла чемодан и уехала.
— Итак, взрослые мужчины знают, как обращаться с женщиной, — повторил Майло. — Полагаете, она имела в виду финансовую сторону вопроса?
— Я так и решила. Потому что Шона любила дорогие вещи. Поговаривала, что станет психологом или пластическим хирургом, купит большой дом в одном из районов на букву «Б»: Брентвуде, Бель-Эйре или Беверли-Хиллз. Она на самом деле однажды села в автобус и поехала в Беверли, гуляла по Родео-драйв. В каком-то смысле Шона вернулась очарованной. Как я и говорила, она была наивной.
— Значит, ей нравились дорогие вещи?
— Одежда, машины. Мечтала когда-нибудь ездить на «феррари».
— После того, как станет пластическим хирургом или выйдет замуж за богатого?
— Может, и то и другое.
— Она не упоминала о профессорах, которые ей нравились?
— Почему вы думаете, что это был профессор?
— Они — единственные взрослые мужчины в кампусе.
— Нет, Шона никогда не упоминала имен.
— Хорошо. Спасибо, что уделили нам время, — произнес Майло, пролистывая блокнот. Затем закрыл его и положил в карман.
Минди улыбнулась и только-только расслабилась, когда Майло сказал:
— Да, еще одно. Это тоже останется между нами, насколько возможно. Мне встречалось упоминание о каких-то фотографиях, для «Дьюка»…
— О Господи, — раздраженно бросила Минди. — Этот идиот из «Первокурсника». Он просто чокнутый.
— Почему чокнутый?
— Одержимый. Как охотник. Он не оставлял меня в покое. Постоянно заходил в общежитие. Дошел до того, что начал рыться в наших вещах. Вся эта история с «Дьюком» произошла из-за того, что Стив оставил у меня несколько журналов — «Спорт иллюстрейтед», «Джентльмен клаб», пару номеров «Дьюка» и «Плейбоя». Вы же знаете, все парни читают подобное. У этого идиота хватило наглости копаться в стопке журналов, из «Дьюка» выпало несколько страниц. Грин, словно безумец, схватил их и говорит: «Ага, это Шона?» Я забрала листки и велела ему держать свои грязные руки подальше. А он одарил меня всезнающей ухмылкой и заявил: «Что с тобой, Минди? Почему бы Шоне и не позировать? Бог наградил ее шикарным телом». В общем, нес полную чушь. Тогда я стала угрожать, что закричу, и ему пришлось уйти. Только на следующий день Грин вновь стал меня преследовать. Пришлось попросить Стива, чтобы тот его припугнул. Пожалуй, вам стоит повнимательнее присмотреться к Грину.
— Он знал Шону до того, как она исчезла? — спросил я.
— Нет, не думаю. Я сказала обратить на него внимание просто потому, что он со странностями. В любом случае вот откуда появилась история с «Дьюком».
— Значит, Шона никогда не позировала обнаженной?
— Конечно, нет. Зачем ей?
— Затем же, зачем и другим девушкам. Деньги, слава. Или, может, встретила известного фотографа солидного издания и не удержалась.
— Нет, — сразу же отрезала Минди. — Такого просто не могло быть. Шона хотела стать доктором, а не девушкой с журнального разворота. Не о таких деньгах и славе она мечтала. Никто из нас не согласился бы. Это унизительно.
— Но ведь Шона участвовала в конкурсе красоты.
— И ненавидела себя за это. «Мисс Оливковое масло», что-то такое. Говорила, пошла на конкурс только ради призовых денег. Кроме того, при поступлении в университет она упомянула в заявлении, что выиграла конкурс красоты; это, сами понимаете, очень даже неплохо. А в целом она была не из таких.
— Каких?
— Не из легкомысленных. Она была умной. — Минди опять быстро взглянула на потолок. Лицо стало еще ярче от румянца. Глаза забегали, словно мраморные шарики.
— Это унизительно, — повторила она.
Майло улыбнулся. Да будет так.
Минди вернулась в свой офис, и коридор как-то внезапно наполнился людьми.
— От китайской еды меня замучила жажда, — произнес Майло.
