– Сеньора, меня зовут Николас Эймерик из Жироны. Сообщаю вам, что вы принимаете у себя нового инквизитора Кастра по поручению Священной Инквизиции Каркассона. За все неудобства вы будете вознаграждены должным образом.
Трактирщица, несомненно, с радостью отказалась бы от подобной чести, но тон Эймерика, хоть и вежливый, был настолько властным, что перечить она не осмелилась. Зато один из посетителей – молодой парень нахального вида – не удержался от язвительного замечания.
– Вот это да! Монах, живущий на постоялом дворе у таверны!
– И в таверне можно устроить суд, – слова Эймерика обрушились на головы захихикавших, как удар меча. – А гостей сделать первыми ответчиками.
Инквизитор повернулся и вышел на улицу. Через несколько шагов он уже был у епископства.
Широкую массивную дверь охранял совсем старый вооруженный солдат без знаков отличия. Он стоял, прислонившись к косяку, и даже не подумал выпрямиться, когда увидел Эймерика. Не говоря уже о том, чтобы поднять алебарду.
– Вы вместе с теми доминиканцами? – спросил стражник.
– Я Великий инквизитор Арагона, прибыл в Кастр с особой миссией. Доложите обо мне епископу.
– Епископ уже обедает. Приходите позже.
Эймерик нахмурился и, прищурившись, впился взглядом в старика.
– Вижу, что граф де Монфор отправил епископу всех непригодных к службе солдат, – он медленно выговаривал каждое слово, едва сдерживая гнев. – Я велел тебе доложить обо мне Тома де Лотреку. Не заставляй меня повторять приказ.
– Эй, успокойтесь, – опомнился солдат. – Если вы знакомы с епископом, идите без доклада. Там, в конце галереи, найдете его и других монахов.
Старик еще не успел договорить, а Эймерик уже шагал по темному коридору дворца, украшением которого служили простые сундуки. Слуг было не видно. За большой деревянной дверью послышались голоса и звон посуды. Эймерик подошел и бесцеремонно ее распахнул.
За длинным столом сидели прелат преклонного возраста в пурпурном облачении и доминиканцы, так бесславно ретировавшиеся с площади красильщиков. Они разглядывали жареного поросенка, которого перед ними на подносе держали двое молодых слуг. При виде незнакомца лицо епископа стало серьезным, но тут же снова расплылось в улыбке, даже шире прежней.
– Какой приятный сюрприз! Еще один доблестный брат ордена Святого Доминика посетил нас! И какое подходящее время он выбрал!
Эймерик поклонился хрупкому старику, кожа которого белизной напоминала воск. Правила требовали поцеловать кольцо, но хозяина и гостя разделяли стол, двое слуг и поросенок. Инквизитор посмотрел на доминиканцев – монахи тоже улыбались. Взгляд самого тучного был настороженным. Эймерик понял, что тот узнал его. Трое других, помоложе, казалось, видели незнакомца впервые и были не очень-то ему рады.
– Вы уже успели переодеться? – заметил инквизитор нарочито язвительным тоном. И тут же обратился к епископу. – Монсеньор, передаю вам почтение от приора Каркассона, отца Арно де Санси.
– О, святой человек! – просиял епископ. – Падре, отведайте с нами этого чудесного поросенка. И передайте дорогому приору, что я здоров, и мое почтение в свою очередь.
– Монсеньор, думаю, наш брат – не простой посланник, – очень серьезно сказал толстый доминиканец, глядя на Эймерика. – Или я не прав?
– Правы, – инквизитор поджал губы. Он понял, кто это. – Полагаю, вы – отец Хасинто Корона.
– К вашим услугам, – поклонился тот. – Хасинто Корона Гутьеррес из Вальядолида.
– О, вы – кастилец. Я – каталонец из Жироны. Меня зовут Эймерик, Николас Эймерик.
– Значит… – отец Корона открыл от изумления рот, но тут же взял себя в руки, сглотнул и переспросил: – Вы и есть тот самый знаменитый Эймерик, инквизитор Королевства Арагон?
– Мне льстит, что вы обо мне слышали. Я прибыл сюда, чтобы принять на себя руководство инквизицией Кастра. Разумеется, временно.
– Но у нас уже есть инквизитор – отец Корона. – Епископу, по-видимому, не терпелось начать обед. От его улыбки не осталось и следа.
– Я очень рассчитываю на помощь отца Короны при выполнении данного мне поручения, – заверил Эймерик чуть мягче. – Я должен провести определенное расследование и надеюсь справиться с этим как можно быстрее. Дела не позволяют мне надолго покидать Арагон.
– Какое расследование? – один из доминиканцев решил выразить всеобщее любопытство.
– Вижу, вас ждет вкусный обед, и мне не хотелось бы злоупотреблять вашим терпением. Если
позволите разделить с вами трапезу, я объясню суть своей миссии.
– Прошу вас, – снова повеселел епископ. Потом повернулся к слугам, все еще стоявшим как вкопанные с тяжелым блюдом. – Принесите тарелку и бокал.
Хозяин дворца явно не привык отказывать себе в удовольствиях – скатерти и салфетки были сделаны из тонкой ткани, кувшины для вина – из серебра, рядом с ножами лежали маленькие трезубцы – Эймерик хоть и слышал о них раньше, но видел впервые. Зал с большим потухшим камином освещали многочисленные свечи, источавшие приятный аромат.
