Главный инженер хозяйственно-монтажного управления Богдан Метельский с некоторого времени просто не мог смотреть на вывеску своего учреждения, запыленную, ординарного коричневого цвета, излишне скромную, к тому же с отбитым стеклянным углом. Один ее внешний вид свидетельствовал о работе неинтересной, тоскливой, не такой уж нужной. Не спасало даже название ведомства: «Министерство связи СССР». Их учреждение и вправду подчинялось непосредственно союзному министерству, обладало большими автономными правами, могло вступать в деловые отношения с предприятиями многих городов страны, даже с теми, что находились далеко за пределами Белоруссии. И все же в производственных планах, в темпе работ, в атмосфере управления ощущалась какая-то провинциальная успокоенность, аморфность. Взять хотя, бы эту вывеску… Ну, что она должна означать: хозяйственно-монтажное управление? Что тут монтируют: кухонные столы или космические корабли? Какой такой хозяйственно-монтажной деятельностью руководят?..
Дальше. Сначала, когда образовали управление, ему поручили прокладывать линии коммуникаций, держать над ними контроль. Затем из года в год добавляли новые задания — эксплуатацию и монтаж радиорелейных линий, подрядные работы на отделениях связи и десятки других, и мелких и крупных. Все это мешало определить главный участок работы, распыляло силы и средства, и в конце года, когда подводили итоги, иной раз в графу прибыли приходилось вписывать буквально копейки.
Род занятий влиял и на настроение коллектива. Многие рабочие не знали, куда их пошлют завтра, что поручат делать, равно как и понятия не имели, сколько заработают за день — рубль или десятку.
Поэтому люди здесь не задерживались, была не очень хорошей трудовая дисциплина, порой работали как мокрое горит, и он, главный инженер Метельский, понимал рабочих, хотя всегда был строгим, даже суровым к нарушителям дисциплины и лодырям, завоевав в конце концов прочную репутацию крутого руководителя, которого боялись как огня и которому старались лишний раз не попадаться на глаза. Метельский знал, что его зовут Метлой и что это прозвище шло не столько от его фамилии, сколько от умения решительно подписывать приказы об увольнении, когда нужно было избавиться от пьяницы или прогульщика, хотя людей иной раз и не хватало. «Лучше с умным потерять, чем с глупым найти», — повторял он в таких случаях. Знал он и то, что с ним считались, пожалуй, больше, чем с начальником Дмитровичем, степенным, уважаемым и очень уравновешенным человеком. И если того порой и настораживал непомерно высокий авторитет главного инженера, то по поведению его, по отношению к Метельскому сказать этого нельзя было. Дмитрович полностью доверял главному инженеру, возложив на него, по сути, и свои обязанности, сам же очень любил ездить во всевозможные командировки. Летом — на объекты, зимой — на совещания и конференции.
А вид у него был, нужно сказать, вполне для этого подходящий. Дородное, с широкими скулами лицо, гордая посадка головы, пухлый подбородок, вьющиеся дымчатые волосы, спокойный, чуть ленивый взгляд уставшего от дел человека. Кроме того, он обладал низким густым голосом, к которому поневоле прислушивались, что бы там ни говорилось. Характер же у него был добрый, товарищеский, поэтому приятелей в Минске, Москве да и в других местах у директора хватало. Благодаря этому он чувствовал себя на своей должности уверенно, беззаботно, о будущем не беспокоился, поскольку твердо верил в поддержку друзей, которые и до сих пор не бросали его и, если что, не бросят и в будущем. Да, в конце концов, ни о какой неприятности и речи быть не могло. Служба у Дмитровича складывалась удачно, никаких подножек судьба ему не подставляла, у начальства он всегда был в почете, так как план управление выполняло: начальник умел обходиться с рабочими, и они старались не подводить его. Если Метельский пытался говорить с ним, когда Дмитрович отменял резкий приказ главного инженера, заменяя его более мягким или вообще забывая выдать новый, Дмитрович только огорченно морщился и старался поскорее закончить разговор. Он, в отличие от Метельского, был доволен и отдаленностью от высокого начальства, и разноплановостью заказов, что позволяло при невыполнении одних нажимать на те, что были выполнены в срок или получили хорошую оценку. Это было, по его словам, тактикой умелого маневра. Метельский же называл подобную тактику ловлей рыбки в мутной воде, однако при Дмитровиче отмалчивался, поскольку не хотел до определенного времени подчеркивать, как расходятся они во взглядах на основные вопросы деятельности управления.
