Вспомнил тут же историю с моей сестрой. Работала она учительницей в деревне. Молодые были, отметили как-то с подружками День учителя и по домам. Она шла-шла и говорит: «Идите, я догоню». Ну, те и пошли. Идут, забыли уже про неё. Потом опомнились: «А Танька-то где?» Вернулись, а она, видно, присела по своим делам, а подолом зацепилась за забор, да так, не вырвавшись, и уснула. Ой, ржали тогда все долго.
А мне сейчас было не до смеха. Причём, любые шевеления бесполезны.
Так я стоял долго. Уже солнышко заметно так прошлось по небу, намекая на закат.
Вдруг откуда-то прилетела птица грач, чьи гнёзда чёрными кучами висели на белеющих берёзках, и явно заинтересовалась моими очками, стёкла которых отсвечивали для неё радугой. Она нагло уселась прямо на меня, стоящего в неестественной позе и тем самым напоминающего дивный памятник, и так долбанула своим здоровым клювом мне в щёку, что я вскрикнул. «Так тебе и надо, дураку, клевать тебя будут, гадить на тебя своим белым помётом», — пронеслось в голове. Потом на помощь ей прилетели ещё три крупных особи со здоровенными, чуть загнутыми к низу клювами. «Надо беречь глаза, надо вертеть головой», — подумал я, а сам от испуга, наоборот, вытаращил их!
Птицы же продолжали настойчиво поклёвывать меня то в лоб, то в щёку, то по темечку. «Кышь! Не дамся!» — заорал я во всё горло. «Надо же! Орёт что-то!» — подумали птицы, и, махнув своими большими крыльями, в недоумении отлетели, усевшись на стоящие рядом берёзы.
Тут солнце прошлось своим краем по горизонту, вызвав жёлтые и оранжевые краски заката на небо.
«Распятый грешник, блин, не вздохнуть, как говорится, ни охнуть!» Короче, устал я.
Слава Богу, сон пришёл, сразу отрубив меня от реальности.
Проснулся я, когда стало темно. Хотя, когда снег, то совсем темно не бывает. Всё равно жутковато как-то стало… «А вдруг сейчас будет проходить мимо какой-нибудь маньяк», — пришло в голову, и я поёжился. Жертвой явно быть не хотелось. К тому же я замёрз. «Да, тут даже мат не поможет… К Господу что ли обратиться?»
И что вы думаете? К тому времени я почти протрезвел, мысль-то и пришла! «А рванусь-ка я вниз!». Так я и сделал. Рывок, но куртка осталась на заборе. Как из смирительной рубашки, блин, вылез! Радостно так снял её со штакета и понесся домой, даже не оглянувшись на этот треклятый забор!
— Ты где был? — спросили дома.
— Грачи ведь прилетели, значит, будет тепло, — ответил я, поправляя очки.
Кот
Какая хорошая погода сегодня — прохладная. От этого шуба моя стала особенно гладкой, словно она без меня почувствовала приближение осени. Жара, наконец, отступила. Она мне надоела и измотала во всём. Помню, как только и делал, что искал везде любую тень и потом пережидал в ней зной. Шуба в жару? Да кому нужна шуба в жару? Вот и я о том же.
Я уже не любопытный котёнок и знаю о жизни уже кое-что. Давно научился ставить метки на своей территории, не пускать сюда чужих котов, приглядывать за птицами и, конечно, ловить здесь мышей.
Сейчас вот с осмотром как раз обхожу свои владения у большого дома, где и живу. Здесь моя квартира, и я в ней «за главного». Я не работаю, а хозяин — другое дело: вкалывает где-то на стройке и по хозяйству хлопочет. Он всегда умного человека из себя изображает и делает это по любому поводу. В общем, живёт он, живу я, так мы сосуществуем. Иногда он позволяет мне, хотя, вы понимаете, конечно, кто кому позволяет, сесть и умыться в переднем углу, помурчать на одеяле его кровати, меня погладить по голове и животу. А он ещё позволяет себе алкоголь и сигареты. Я, бывало, поутру сижу где-нибудь возле стола, смотрю, как он себя гробит. Ну, вот скажите, какая может быть от них польза ему? Вот и я о том же.
Осмотр у меня — дело ежедневное: сейчас пойду налево, потом поверну к крыльцу направо. Я стараюсь делать это всегда вразвалку, с достоинством и не спеша. Мышиные места здесь вокруг. Я не одно поколение пробовал на зуб: на вкус вроде «пойдёт». О чём же я? А-а…. Так что хозяйство у меня хлопотное. На сафари «Одними лапами» собираются сюда все местные коты и кошки — искатели приключений. Это мои конкуренты. Они молоды, заносчивы, голодны и, бывает, не соблюдают правил охоты, норовя вырвать добычу прямо изо рта, громко урча. Я тоже тогда на них урчу, в общем, силой ставлю тогда гостей на место. Я же здесь не последний, а первый! Я хозяин!
Кстати, там вон около крыльца есть нора. Однажды, помню, такое пиршество было в этих местах у меня: сразу троих откушал, а четвёртой закусил. Я мышей в тот день тогда по писку приглушенному услышал. На всю округу давно известны знаменитые вкусовые качества наших серых пищалок. Тогда мне пришлось применить свой старый приём: лечь, замереть надолго, ждать их появления из норы ко мне. Я слышал, как они там, в норе, беснуются; топают, как слоны; кричат на своём противном непонятном никому языке. Эх, засунуть мне бы лапы туда к ним да когтями бы кого-нибудь примять! Зачем примять? Да чтобы потом съесть! О чём это я? Да всё о том же.
