Дорога шла под уклон, к пейзажу, который в точности соответствовал моим детским представлениям о Садах Эдема. Пустыня заканчивалась внезапно, прямо перед стеной финиковых пальм. Там, где их силуэты образовывали сплошную линию на фоне неба, я заметил тяжелые гроздья фиников, напоминавших рой пчел, а еще цвет испанского красного дерева.
Вместо выжженной земли теперь дорогу окружали высокие валы черной земли — жирной, плодородной черной земли Египта; а в стороне виднелись каналы с медленно текущей свежей водой, словно вены, переносившие кровь этой страны.
Богатство оазиса Файюм во времена фараонов было легендарным. Земля давала практически все известные тогда плоды: апельсины, бананы, мандарины, финики, сахарный тростник, рис, кукурузу, оливки.
Как усердно трудится
Каждый день, год за годом, век за веком, похож на любой другой. Он
Минуя очаровательные деревни посреди пальмовых рощ, на берегах мелких каналов, я заметил, что из печей поднимается дым, там женщины пекли плотный хлеб, важнейший продукт Египта. Я видел маленькие глинобитные домишки, где крестьянин спит лишь несколько часов, пока не начнется восход солнца, который, словно труба, призовет его вновь бороться с водой и землей. В доме остаются лишь малые дети, играющие в пыли.
Я ехал через деревни на берегу озера Карун туда, где в нескольких ярдах от кромки воды стоял небольшой двухэтажный отель, принадлежавший молодому немцу. Отель пустовал, потому что была середина недели. На выходные его заполняют спортсмены из Каира, приезжающие охотиться на уток и чирков, тысячами населяющих берега озера.
Думаю, это озеро — самое красивое, что я видел в Египте. Зеркало голубой воды лежало в ярком солнечном свете, а на западном берегу простиралась рыжевато-коричневая пустыня; где-то там скрывались забытые города греческой эпохи и древние храмы, рассыпавшиеся в прах. В тишине этого удаленного места мягкие оттенки голубой воды и пустыни напомнили мне о Галилейском озере.
Слуга-араб отнес мой багаж в маленькую комнату с видом на озеро. Над кроватью была установлена противомоскитная сетка, чувствовался легкий запах камфары.
— Я только что открыл отель, — сказал мне хозяин, господин Шумахер. — Обычно я закрываю его вплоть до начала охотничьего сезона. Вы не представляете, какой это труд, открывать отель, который был закрыт в течение египетского лета! Ящерицы, змеи, птицы, лягушки поселяются всюду; а еще и дикие пчелы!
Я понял, что на озере Карун мне понравится.
Фараоны проявляли большой интерес к этому озеру, построили на нем шлюзы и сложную систему контроля за уровнем воды, так что высота последней оставалась постоянной, отсюда брали воду и для орошения окрестностей. Среди древних обитателей этих берегов были те, кто поклонялся божеству, священным животным которого считался крокодил. Жрецы держали крокодила, которого рассматривали как воплощение бога Собека, в священном озере при храме в местечке Шедет. Его украшали золотыми кольцами и хрустальными подвесками, а на лапах у рептилии красовались драгоценные браслеты.
В греческие времена ирригационные работы не проводились, уровень озера упал, огромные участки вокруг заболотились, и царям из династии Птолемеев пришлось их осушать, чтобы расселить греческих и македонских ветеранов. Там, где некогда простиралось знаменитое озеро, лежали жаркие низины, поразительно плодородные, и на них стали возникать греческие города. Сегодня Файюм — это арабская версия коптского слова «озеро» — известен богатством почвы, обширными фермами и полями зажиточных египтян. Файюм полюбился грекам, потому что был единственным местом в Египте, где удавалось получать хороший урожай оливок, и до наших дней он остается единственным районом производства оливок в стране. Сегодня озеро сократилось до небольшой части прежнего водоема, в самой глубокой впадине всей низменности. Вода в нем такая же соленая, как в Средиземном море, поскольку испарение при сильной жаре оставляет в изобилии минеральные соли, как это происходит и с горькими водами Мертвого моря.
