«Путешествие» было кодовым словом, означающим путешествие во времени. Она была единственным человеком на земле, который знал о моей тайной жизни. Это случилось потому, что я однажды нечаянно взяла Люсинду с собой. Так я узнала об опасности прикосновений кожа к коже. Нам было по десять лет, мы играли в догонялки на заднем дворе. Воздух был влажным и теплым, и мы только что выпили домашнего лимонада. Я дотронулась до неё, сказав: «Ты водишь» и мы полетели вниз по вращающейся яркой трубе, но, поверьте мне, это был не Диснейленд. Это был первый раз, когда Люсинда провела ночь не дома. Так же это был первый раз, когда она провела ночь на улице. Ни палатки, ничего. Она так испугалась, что не разговаривала потом со мной целую неделю. Я извинилась, объяснила ей, что это случается не очень часто, и обещала ей, что с ней такого больше не произойдет. Она просто не должна дотрагиваться до моей кожи. И никто не должен был. Такими были условия, с которыми она могла жить.
— Это было так унизительно! — простонала я.
— Но ты в порядке?
— Объясни, что значит «в порядке», — глаза Люсинды изучали меня.
— Ну, ты в целости. Как долго ты там была?
— Два дня. Ох, Люсинда! Когда я представляла, что Нейт Маккензи наконец заметит меня, это было по-другому!
Люсинда кивнула головой с сочувствием.
— Завтра будет новый день, — она перекинула свои длинные темные волосы через плечо. — Все всё забудут к этому времени.
— Хорошая попытка, Люси. Я испортила мяч Нейта Маккензи.
— Гм, да, это неудачно.
Преуменьшение года! Мы разошлись, когда подошел мой автобус. Я прислонила голову к окну на первом же свободном сидении, закрыла глаза и жестоко позволила этому инциденту повториться на экране в моей голове. Снова и снова. Каждый раз отвращение, которое я видела на лицах Нейта и Джессики, росло все сильнее.
Почему это должно было случиться со мной? Почему я не могла быть нормальной? Я чувствовала себя больной, большой камень тяжело сидел у меня в животе. Придя домой, я проверила все комнаты в доме в поисках мамы и Тимоти.
Удостоверившись, что я была дома одна, я закрылась в спальне, плюхнулась на кровать и закричала в подушку. Я была уродом, чудовищем, пришельцем.
Единственным решением, поняла я в момент слабости, было бросить школу. И что, что мне оставалось больше двух лет до окончания и два месяца до моего шестнадцатого дня рождения?
Может быть, я могла бы пойти в вечернюю школу. Маленькие классы, не будет спортсменов, чтобы отвлекать меня, или чирлидеров, чтобы высмеивать меня. Когда я наконец прокричалась, то обнаружила, что чувствую себя немного лучше. Я надела свою удобную одежду, пижаму с Губкой Бобом и тапочки в форме обезьян, и спустилась вниз к дивану и телевизору. Я почти преуспела в том, чтобы не думать о Нейте. Посмотрев несколько отупляющих выпусков телемагазина, я отбросила плохое настроение и пришла в чувство. Бросить школу было глупой идеей, и кроме того, у меня внезапно появилась идея получше. Вместо того, чтобы любить Нейта, я буду его ненавидеть. Да. Ненавидеть Нейта Маккензи. И эту его глупую пустышку Джессику тоже. Внезапно я почувствовала себя гораздо лучше. На следующий день я пошла в школу, с еще большим желанием, чем обычно, оставаться на дне. Должна избегать Нейта. Должна избегать Нейта. К несчастью, его злобная подружка загнала меня в угол после первого урока.
— Я тебя помню, — сказала она. Да, ага. Моё публичное унижение было только вчера. Каким справедливым оказалось предсказание Люсинды, что все об этом забудут. — Ты — одна из тех неудачниц, который смотрят футбольные тренировки после уроков.
Она говорила о том, что все, кто смотрит тренировки — неудачники? Моё молчание не заставило её заткнуться.
— Тебе нравится Нейт, да?
Наконец, я нашла свой язык.
— Нет, — фактически, я хотела сказать «теперь я его официально ненавижу».
— Я догадалась, знаешь. По тому, как ты и твоя жалкая маленькая подружка всё время пялитесь на него.
Во-первых, Люсинда не была жалкой и ей не нравился Нейт, хотя она соглашалась, что он был красавчиком. Во-вторых, я не могла не согласиться с тем, что мы на него пялились, но я намеревалась измениться.
— Мы смотрим на всех парней.
— Он мой. Не подходи к нему.
— Да, конечно, — я отодвинулась от неё и её писка. — Он весь твой.
— И не забывай это, — громко добавила она, чтобы всё её маленькие чирлидерские прислужники смогли услышать и посмеяться. — Ты никогда не будешь достойна Нейта Маккензи.
