В полсотне километров от Хайдарабада местность начала заметно менять свой облик. Вместо нагромождений бурых скал и красных равнин, заваленных камнями, потянулись бесконечные просторы темной земли с редкими-редкими деревьями. Как это ни покажется странным, но было много русского во внешнем облике страны. В окне мелькали широкие поля, перелески, сглаженные холмы, вздувшиеся речонки и пруды. Низко нависшее небо было полно сизых туч. Тянуло прохладой. В окна поезда то и дело дробно стучали крупные дождевые капли.
Полевые работы были в самом разгаре. Тут и там на полях работали крестьяне. Шла вспашка. Поднятая земля жадно впитывала в себя щедро лившуюся с неба влагу.
Первыми дали знать о том, что Бидар уже близко, древние мусульманские гробницы: высокие, совершенно заброшенные строения с куполами в виде луковиц. Они проще и суровей на вид, чем гробницы Кутб Шахов, и века на два старше. Потемневшие от времени, с отвалившейся штукатуркой и потрескавшимися стенами, заросшие диким чертополохом, гробницы надежно хранят тайну лежащих под ними людей.
Гробницы виднелись всюду: на возвышенных местах, на уступах и на равнинах. Одни из них стояли на отшибе, в угрюмом одиночестве, другие — в пределах кладбищ. Бесчисленные могильные камни скрывали под собой целые поколения людей, которые жили здесь в течение многих-многих веков!
Чем ближе к городу, тем гробницы становились выше, величественнее. Неожиданно справа промелькнул небольшой, вполне современный поселок, а вслед за ним высоко над открывшейся бескрайней низиной возникли высокие красноватые крепостные стены. Вырастая из глубоких рвов, они громоздились ввысь, поражая воображение своими размерами. Над стенами низко нависали хмурые тучи. Прямо из середины города в небо целилась колоссальная каменная игла одинокого минарета. Это был Бидар — столица древних Бахманидов.
Саэд Мохаммед с вокзала повез нас в город. Мы миновали огромные крепостные ворота Бидара и не спеша покатили по его улицам.
Старый город был невелик по размерам. Он свободно разместился в несокрушимо прочных крепостных стенах, которые явно велики для него. На его узких, но очень чистых улицах и в переулочках почти нет движения. Тишина. Не видно людей. Вольно бродят коровы, собаки и козы.
К небольшим домам с подслеповатыми оконцами ведут гранитные мостки, перекинутые через канавы городской канализации. Дуканы (лавки) города похожи на открытые в сторону улицы квадратные коробки. Товары в них очень непритязательны — большей частью здешнего производства: простая, старинного фасона металлическая посуда, гончарные изделия, зерно в мешках.
На улицах часто попадаются старинные купеческие дома, украшенные затейливой деревянной резьбой, небольшие стройные мечети и храмы с изображениями страшных чудовищ на карнизах. А зайдешь внутрь храма — там постоялый двор с чисто вымытыми каменными полами, стойла для священных коров, снующие по двору полуголые парни работники.
Мы то и дело проезжали обширные пустыри, полуразрушенные глинобитные здания и оползающие от дождей дувалы — заборы, из которых густо выпирает каменная кладка. И всюду надгробия, надгробия. Немноголюдье, тишина, нависшее над головой сумрачное небо, полное сизых туч, и эти могилы навевали грустное чувство.
Время словно остановилось в некогда блестящей столице Бахманидов. Бидар живет ныне так же, как он жил много-много лет назад. Даже признаки нового времени — редкие фонарные столбы, асфальт и наклеенные кое-где яркие афиши — не могли ослабить первого сильного впечатления, мыслей о том, что город безнадежно отстал от времени, заблудился в веках.
А ведь когда-то в этом сонном городке ключом била жизнь! Он был переполнен народом. И (подумать только!) наш земляк толкался вместе с бидарцами на здешних торжищах, дышал здешним воздухом и жил под сенью этих могучих красных стен.
В самом центре города бросается в глаза высокое, похожее на шахматную туру, круглое здание из красного кирпича. Его воздвигли раджи, правившие страной до Бахманидов. На железных полосах, которыми обиты его двери, висят громадные замки. Это Чаубара.
Говорят, в древности на верхней площадке Чаубары находился астрономический пункт, а позже — главный сторожевой пост города. Четыре радиальные улицы, отходящие от Чаубары, делят город на четыре таалима (квартала), которые носят имена их основателей: Сиддик Шах, Нур Хан, Маньяр и Пансал. В каждом таалиме некогда имелась своя акхара (борцовская площадка), своя мечеть и по крайней мере одна общественная школа.
Саэд Мохаммед рассказывал о том, каким оживленным городом был Бидар в дни его расцвета, как много было в нем народу, а мы видели пустые улицы и площади. Было безлюдно даже в центре, возле Чаубары.
— Чем же занимаются здешние жители, Саэд сахиб? — спросил я.
— Заниматься у нас тут нечем! — вздохнул тот. — Фабрик, заводов нет и в помине.
