– Ну как ты тут, боец?
Вопреки радости от того, что Григорий снова ко мне приехал, я набираю в легкие воздуха и произношу:
– Может, моя просьба покажется тебе странной, но я хочу, чтобы ты реже здесь появлялся.
Шахов начинает хмуриться.
– Почему?
– Я к тебе привыкаю и постоянно о тебе думаю. Это начинает походить на эмоциональную зависимость. А мне сейчас и так непросто.
– Думаешь, будет проще, если я начну приезжать раз в неделю? Или вообще перестану это делать?
– Вряд ли…
– Тогда давай без этого, Агния. Ты сейчас не в лучшей своей форме, не имеет смысла это отрицать. После любого стресса наступает откат, приходит апатия и ты не знаешь, как дальше жить, становишься уязвимее. Отнесись к этому проще. Максимально проще, – достает из пакета контейнеры с логотипом ресторана, который я очень люблю.
Иногда все, что нужно сделать, чтобы успокоить кого-то, это напомнить ему, что вы рядом. Вот Григорий это и делает. Как умеет.
– Бабушка сказала про мой любимый ресторан?
– Подруга твоя, которая сейчас находится в Греции.
– Вы общались с Дашей? – искренне удивляюсь.
– Это случайно получилось. Ты спала, когда она позвонила. Мы немного поболтали.
И это еще одна причина моего растущего негодования.
– Ты можешь все узнать обо мне у бабушки, обратиться к своим источникам за помощью, да даже у моих подруг что-то выведать, а я о тебе ничего толком не знаю. Кроме того, что ты бизнесмен и что за нашу связь я могу получить вот это, – показываю ему свои руки. – Может, за тебя вообще вина говорит, поэтому ты ко мне приходишь…
Григорий смотрит на меня с доброй усмешкой, отчего я тут же понимаю, что сморозила глупость. Шахов не из тех людей, кто будет с другим человеком из-за чувства жалости. Эта мысль так цепляет, что на глаза наворачиваются слезы. Дни в больнице сделали меня слишком сентиментальной.
– Что ты хочешь обо мне узнать? – В его голосе слышится мягкость.
– Какой цвет ты любишь? Где тебе нравится отдыхать? Нравится ли тебе больше море или горы?
Хотя это совершенно не то. Вот вообще. Я о другом хотела спросить, но язык не поворачивается затронуть личные темы. Не покидает ощущение, что есть что-то такое из биографии Шахова, что может меня потрясти. Возможно, даже оттолкнуть, а Григорий специально утаивает эти факты.
– Мне жить нравится, Агния. Все остальное второстепенно. Ну и что значит, не знаешь? С моими способами расслабления ты очень даже хорошо знакома.
Я закатываю глаза. Что за привычка все сводить к сексу? Но хорошая новость заключается в том, что даже в стенах больницы Шахов думает об интиме со мной, а значит, Григория все так же влечет ко мне. Независимо от шрамов на руках.
– Чего загрузилась?
Подцепляет вилкой кусочек рыбы и подносит к моему рту. Смотрит в глаза. А я вспоминаю о наших ночах и как Григорий вот так же не сводил с меня глаз, но только в момент нашей близости.
– Когда меня выпишут?
Может, правда попробовать принять ситуацию, раз повлиять я на нее не могу?
– А что?
– Домой хочу.
– И кто там будет за тобой ухаживать? Старая бабушка?
– У меня есть деньги, я найму помощницу на первое время.
Шахов ухмыляется.
– Давай без самодеятельности, Агния. К тому же я договорился с врачом. Операция по восстановлению кожи на руках и на лице будет уже на следующей неделе. Потерпи.
– Так быстро?
– А что тянуть? Личико сделаем идеальное, с руками пока открытый вопрос, сильный ожог.
Смотрю на кисть Шахова, на которой виднеются шрамы. Опять хочется говорить о благодарности, что возится со мной, как с ребенком, но вместе этого произношу другое:
– Это все равно очень тяжело…
Григорий ставит контейнер на тумбочку рядом с кроватью.
– Полагаю, да. Как представлю, что мог бы оказаться на твоем месте и не иметь возможности тебя трогать, – склоняется надо мной и гладит по плечу, – становится не по себе.
Опускает руку ниже, запуская жар по венам. Его ладонь неспешно гладит мой живот, а затем оказывается между ног, там, где сейчас сосредоточилось все напряжение.
– Что ты делаешь?.. – я тихо выдыхаю, когда Шахов наклоняется и касается губами моей шеи.
Григорий совсем не торопится с ласками, но я понимаю, чем сейчас все закончится. Моим оргазмом. Которого я действительно очень хочу.
Небритый подбородок царапает кожу на лице. Шахов слегка отстраняется, гипнотизируя меня темным взглядом, а потом забирается ладонью под подол моей ночнушки.
– Какая неожиданность, – с полуулыбкой произносит он. – Кто-то без трусов?
Тело горит, губы зудят, как я хочу, чтобы Шахов впился в них поцелуем. Словно подслушав мои мысли, он накрывает мой рот своим, надавливает на клитор пальцем, массирует его, а потом проталкивает палец и оказывается им внутри. Я дрожу от его движений.
– Еще, – охрипшим голосом прошу я между его глубокими и влажными поцелуями, которые кажутся в это мгновение до неприличия откровенными, особенно учитывая, что мы находимся в стенах больницы.
