Я и подумать не могла, что приближение оргазма окажется таким стремительным. Собираюсь поднять руки вверх и обхватить ими затылок Григория, но вспоминаю о повязках. Мука! Самая настоящая… Подаюсь бедрами навстречу пальцам Шахова и разлетаюсь на искры, когда внизу живота будто взрывается огненный шар.
В ушах стоит оглушающий грохот от биения собственного сердца, а кровь густо приливает к щекам от мысли, что я безумно хочу продолжения. Хочу член Шахова внутри, его силу и напористость. Напряжение хоть и ушло после оргазма, но как же мне сейчас мало!
– Когда закончим с твоими восстановительными процедурами, собираешь вещи и переезжаешь ко мне.
Упираюсь взглядом в щеку Григория. Шок и смущение от своей реакции отступают на второй план.
– Что?..
– Ко мне переедешь, – повторяет Шахов.
На меня словно ушат холодной воды выливают.
– Нет, – мозг начинает хаотично соображать. – Не перееду.
– Почему?
– Потому что у меня бабушка… Потому что я не готова… Потому что…
Осекаюсь, проглатывая слова о том, что совсем растворюсь в этих отношениях и Шахове, позволю себе иллюзию. А это последнее, о чем я мечтаю.
– Пусть все останется как есть.
– Уверена? – шепот Шахова задевает мои губы.
– Да.
Весь сегодняшний день глаза на мокром месте. Ненавижу такое состояние. Еще и время тянется медленно. Все, что могу – накручивать себя и думать о плохом, припоминая не самые радостные моменты в прошлом. Подобных настроений раньше не возникало, это началось после смерти мужа. Даже несмотря на частые визиты Шахова в хорошем расположении духа, в последние дни явственно ощущаю, как на самом деле одинока. Мысли о том, что мой кошмар скоро закончится и я вернусь к обычной жизни, не подпитывают силами. Сколько бы ни пыталась найти точку опоры – безрезультатно. Я словно превратилась в безвольную пустышку. Это первый признак того, что для меня будет лучше как можно скорее с головой погрузиться в в работу.
– Как самочувствие, Агния? – интересуется врач на утреннем обходе. – Готовы к новой операции?
Мне предстоит вторая. Первая была на прошлой неделе. На лице. Сейчас будут заниматься руками. Если все пройдет хорошо, то скоро буду дома и прежний ритм постепенно восстановится.
Я устала находиться в больничных стенах, какими бы восхитительными ни были здесь условия. Психика не может адаптироваться, еще немного, и лишусь рассудка. Не представляю, как люди годами лечатся от тяжелых болезней. Наверное, я бы сразу сломалась и не стала за себя бороться.
Когда Шахов уходит и я остаюсь одна, впадаю в тупую апатию и занимаюсь самоедством. А если начинаю думать о будущем – появляется беспричинный страх. Которого раньше не было. Лишь общение с Дашей немного успокаивает и подбадривает.
Врач сосредоточенно осматривает мои руки, затем зовет медсестру и говорит, чтобы через час я была в операционной. В первый раз чуть не потеряла сознание, когда услышала эти слова, а сейчас испытываю лишь легкое волнение. И верю в благоприятный исход, операции необходимы для моего скорейшего выздоровления…
– Какие гарантии, что не останется шрамов? – интересуюсь я.
Врач задерживает на мне серьезный взгляд.
– Стопроцентной гарантии, что вернем первозданный вид, я дать не могу. Вероятно, потребуется еще операция. А может, и не одна. Наша цель – вернуть чувствительность кистям рук. Вы сами как настроены?
– Пока никак, – отвечаю безрадостно.
– В моей практике был случай, когда пациенту отняли две стопы, а через полгода он в протезах стоял на беговой дорожке. Вернулся к обычной жизни как ни в чем не бывало.
– Сам справился и захотел? Без помощи психолога? – удивляюсь я и одновременно восхищаюсь силой воли этого человека.
– Да.
– Вы не очень позитивный пример привели. Тем более перед операцией, – удрученно вздыхаю.
– Как раз наоборот. Человек преодолел свою боль и страхи, перестроил мышление, и все у него сложилось удачно. У вас тоже благоприятные прогнозы, Агния. Настраивайтесь на это.
Задумавшись, смотрю на спину врача, который покидает палату. Григорий обещал сегодня приехать и, вероятно, об операции был оповещен заранее, а не как я – за час до нее. Жду, что он вот-вот появится в дверях, подбодрит, скажет, что все пройдет отлично, но Шахов не появляется ни через полчаса, ни даже когда меня везут в операционную. Умом понимаю, что не стоит разводить панику на ровном месте, но нервы стали ни к черту. Еще и этот неизвестно откуда взявшийся панический страх. Будь он четырежды проклят!
– Мне нужен телефон, – говорю медсестре, когда она везет меня по коридору к лифту.
Операционная двумя этажами выше. Так что есть время позвонить Шахову и узнать, почему он не приехал.
– Ваш телефон остался в палате.
– Я знаю. Принесите его и позвоните Григорию.
Медсестра ненадолго уходит, оставляя меня одну, и возвращается с телефоном. Набирает Шахова.
– Не отвечает, – сухо заключает она.
Насквозь пронзает отчаянием. Значит, Григорий и впрямь не придет?
– Не отвечает или недоступен? – все-таки уточняю. – Это очень важно.
По крайней мере, для меня.
Медсестра опять звонит Григорию.
– Не отвечает.
– Позвоните, пожалуйста, еще раз…
