– Я много передумал за эти полгода. Да, и потом было время.
–Может, спать уже ляжем. Я думаю, где мне лечь, у себя на первом этаже или здесь.
– Посмотри, он спит?
– Врач ему вколол столько снотворного, что он проспит долго.
– Лягу я здесь. Сейчас раскладушку разберу, а ты в той комнате, на диване.
Они еще о чем-то болтали, умываясь и разбирая кровати, но я перестал улавливать значение слов, а может снова свалился в сон. Позже, я проснулся ночью в тишине среди тиканья часов и дыхания людей где-то рядом. Тела у меня будто не было, а мне и не хотелось его иметь, мне ничего не хотелось. Именно понимание отсутствия желания в себе как что-то не правильное, неожиданно пробудило потребность сопротивляться. Я осознал это только позже. Желания не было в обессиленном теле, но желание иметь желания говорило о проснувшейся жажде к жизни которое больше чем реакция тела или разума. Я захотел жить, до крика, до слез, но какое усилие я должен был сделать, это, слабый еще разум, не мог решить. Я снова уснул и пробудился, когда уже было светло. Я не помнил, что случилось раньше, проснулся ли я или открыл глаза. Странно конечно, но показалось, что я проснулся от того, что мои глаза были открыты. В окно надо мной входила серость утра, а по стеклу стучал мелкий дождь. В комнате было тихо и резкий храп того, кто лежал в другой комнате объяснил мне, от чего я проснулся. Я захотел повернуть голову на бок и двинул шею испугавшись отсутствия ощущения движения. Старая раскладушка была ниже кровати, на ней лицом ко мне спал какой-то парень. Я немного удивился потому, что не узнал его. И вдруг я почувствовал свое слабое тело и приподнялся на локте, затем сделал еще усилие и сел, свесив ноги с кровати. Резкий стон опять взорвал тишину, и я осмотрелся вокруг. Компьютер стоял на столе перед кроватью, тут же были два пустых стакана с чайными ложечками внутри и не допитым чаем и всю эту комнату как отточенным ножом нарезали мелкими ломтями ходики на стене.
Я сидел и осматривался, вспоминая стены, вещи и себя. Неприятно закололо где-то в руке и шее, и мне захотелось плакать. Не от боли, а от жалости к чему-то. К чему-то, что я потерял хотя никак не мог вспомнить что же это такое. Слезы полились у меня по щекам и от рыдания затрясли обессиленные плечи, я закрыл глаза.
– Ты что? Что с тобой? – скрипнула раскладушка, и я услышал тяжелые шаги босых ног, приближающиеся ко мне. Я не хотел открывать глаза, а только плакал и плакал как ребенок. Плакать было просто и приятно.
– Успокойся, ложись. Тебе рано еще. Ложись. – Тяжелые и жесткие руки стали укладывать меня и окутывать одеялом, я сквозь слезы взглянул на стоящих рядом двух людей. Лица их и голоса были мне знакомы, но кто они и как их зовут, на этот вопрос я бы не смог ответить. Руки завернули одеяло мне под плечи, а я смотрел на лица и молчал, а слезы все еще лились по щекам прохладными струйками.
– Успокойся. Поспи. Тебе надо спать. – Я закрыл глаза.
– Ты видел его взгляд? – Спросил первый голос.
– Да. Сумасшедший. – Вздохнул второй.
– А если он теперь всегда такой будет. Надо рассказать это доктору.
– Я договорился. Он заглянет к вечеру. Голос стал тише. Дай ему успокоительного и пускай спит.
Я очнулся потому, что меня с силой стали подымать за плечи и усаживать на кровать. Человек с жидкой бородкой смотрел мне в лицо, внимательно и прямо, как в одну точку и что-то спрашивал. Мне не хотелось с ним разговаривать, но он снова спрашивал и спрашивал, тряс меня и смотрел мне в глаз, а затем бил чем-то жестким по коленке. Мне было не больно, а только обидно, что меня можно вот так просто бить по коленке. Кажется, я опять заплакал и меня уложили под жаркое одеяло. Я отвернулся к стене лицом и плакал.
Голоса у меня за спиной утихли, и темнота сна почти растворила мысли и ощущения. Что меня заинтересовало перед тем как я уснул, это то, что стало возвращаться ощущение своего существования. Слабого, чужого, а может и больного, но своего. Тело пыталось вернуться для меня трудно или может я возвращался в него с трудом и удивлялся этому. Проснувшись, позднее в тишине, я смог повернуться на другой бок и осмотрел комнату. У стола за компьютером сидел мой знакомый, которого я знал, как зовут, но опять не мог вспомнить. Я смотрел на него, а он молча смотрел мне в лицо. Я смотрел на него и чего-то ждал. Он также не отводил взгляда. Наконец он встал и подойдя ко мне помог сесть на смятое одеяло. Я не мог оторвать взгляда от его лица. Подобие улыбки искривилось на его лице и застыло в ожидании или с требованием вопроса. Я не представлял, что от меня хотят. Я просто не знал, как это надо делать и молчал. Он взял со стола стакан с водой и поднес его к моим губам. Я выпил все так же глядя в его лицо, после чего он надавил мне на плечи и уложил на кровать. У него за спиной раздался шум, и он обернулся. Когда я перестал видеть его лицо, мне снова захотелось плакать.
– Ну как? – спросил первый голос.
