Они усадили меня на кровать, и я мог оглядеться. И их обоих, и эту комнату я вспоминал как сквозь густой снег в глазах и теле, но почему оно дрожит от бессилия и в мыслях пустота и тяжесть.
– Что случилось со мной? – Слабо спросил я, ощупывая свои плечи.
– Потом расскажем, ты вот лучше поешь. Что хочешь? Бульон хочешь. Хлеб с маслом.
– Давай. Ржаного хлеба с бульоном.
Иван хотел покормить меня с ложки, но я взял тарелку в руки и чуть не расплескал все на себя. Иван держал передо мной тарелку, а я в одной руке держал ложку в другой кусок черного хлеба и с удовольствием ел пересоленный бульон.
– Курица- Вдруг сказал я и друзья почему-то засмеялись.
Поев бульон, я выпил стакан сладкого душистого чая и смиренно уснул.
Вечером вновь пришел доктор.
– Бульон солить не надо. Ему нельзя сильно соленое. Так м, ну что, кризис миновал и, по-моему, он справился. Организм молодой, здоровый восстановиться должен быстро. Лекарства принимает пусть те же, но дозу уменьшайте. Выведите его на улицу. Пускай вздохнет свежего воздуха.
– И все-таки доктор, вы говорите, что это наркотическое отравление, но следов уколов нет, да и не употреблял он их никогда, да и на работе в это не верят. Что же это может быть.
– Не знаю. По всем признакам сильнейшая психическая травма которая так просто произойти не могла. Он подвергся воздействию какого-то сильного препарата, а на этом фоне что-то еще произошло. Ну, может он, когда наберется сил, вам расскажет, но сейчас лучше его про это не спрашивайте. Может наступить возврат, и тогда мы уже будем бессильны. Кормите его, поите и гуляйте. Да. Повезло парню, что у него такие друзья. – Иван сунул доктору несколько купюр и тот ушел.
На следующий день я встал с дивана и подошел к столу. Ванька приготовил пшенной каши с маслом и не спеша я съел всю тарелку. Валерки дома не было, а Иван рассказывал мне про себя, про то как несколько лет плавал на контейнеровозе по морям. В каких странах был и что видел. Я молчал и слушал, хотя сознание временами плыло в желтом воздухе слабости и пересыхала на какое-то время ка ручей в жару. Я пил воду и потел, потел и ел пшенную кашу с маслом.
Павел пришел ближе к вечеру. Радостный и немного встревоженный.
–Ну что, пойдем гулять. У меня мало времени, понимаешь- Павел одевал меня как маленького и втроем мы спускались вниз по кривым ступеням деревянной лестницы.
– Ну, что за наш стол пойдем.
У меня почти не было сил и ноги еле отрывались от земли. Люди, проходившие мимо оглядывали нас принимая за подвыпившую компанию, а я оглядывал их будто приехавший из долгой командировки и не привыкший еще к знакомым когда-то соседям. Меня усадили за стол, на лавку, которую Иван достал из кустов. Было немного сыро, но тепло и ветер с Волги гладил нас по волосам. Я сел и уснул даже, не облокачиваясь ни на что, просто свесив подбородок на грудь, а друзья молча сидели рядом и смотрели на реку там внизу и на тучи над лесом и на меня спящего, обессиленного и чуть не обезумевшего в прошедшей страшной истории.
Я проспал так минут тридцать, а потом также не спеша меня отвели назад в дом и уложили на диван. Эта прогулка и правда дала мне силы и на следующий день сразу после завтрака мы медленно спускались вниз к набережной, но не рассчитали силы и подымались обратно почти до обеда с длинными мучительными перерывами на отдых. Вечером, когда кончился небольшой дождь я сам попросился гулять и мы шли уже по улице вдоль трамвайных путей и я вспоминал дома вокруг. Чувствуя тихую радость от их присутствия.
Когда я пытался осознать, что со мной происходит всегда вставал вопрос как так получилось. Ни Иван, ни Павел не говорили об этом, и я пытался вспомнить хоть что-нибудь, но память возвращалась только если это как-то была связано с тем что я видел. Я помнил, как пропал Иван и помнил, как уезжал в Брест Павел, но дальше туман наваливался на меня и не позволял видеть прошедшее. Чувствуя свое беспомощное тело и бредя вдоль дороги я в какой-то момент подумал, что оказался в аварии и поэтому ничего не помню, и на этом успокоился.
– Расскажите уже наконец, как я попал сюда? Откуда вы появились? Объясните.
– А ты сам, что последнее помнишь- Спросил Иван, наливая себе чая. Павел сидел напротив с тревогой глядя на меня.
– Что я помню? Не знаю. – я закрыл глаза на несколько секунд. – Юрка, да, а где Юрка. Я же с ним. Я у него работал, а потом мы куда-то поехали. Только, вот я совсем не помню куда. – Голова у меня странно затряслась, и я почувствовал, как заколотилось сердце.
– Успокойся. успокойся- Тихо заговорил Иван. – Да, давай постепенно и спокойно вспоминать.
