Я какое-то время жил в Ялте и думал, что смогу уговорить жену вернуться домой с сыном. Сына конечно мне тогда не хватало сильно и, если бы не он…Работал я там в ресторане помощником повара, жарил шашлыки делал шармы и конечно чему-то научился как понимаете. – Приятели сдержанно заулыбались довольные, что узнали причину всех этих вкусных и разнообразных ужинов знание приправ и рецептов, которыми почти хвастался хозяин. -Ну и конечно, – продолжал тот, – не забывал свой интерес к старинным вещам и идеям Гурджиева. Эти две вещи выкристаллизовались во мне во что-то особое, что моя жена не знала никогда и что было далеко для нее. Я менялся, а она была далека и уверена, что все должны оставаться такими как ей нравится. К сожалению, все мы такие. Да и время тогда было бедное и тревожное. Я понимаю, ей было трудно. – Он остановился. Может для вас это и не интересно, но мне нужно это как-то все сформулировать и осознать, да и потом, это многое объясняет из того что случилось позже. Если бы нам удалось остаться близкими людьми в, то трудное время, то все могло бы быть по-другому. Хотя. – он запнулся. – Раз все случилось так-то и по-другому быть не могло. По-другому не бывает. Через полтора года я вернулся обратно, и вы даже не представляете, что со мной тогда происходило. Я не спал ночами. Как зомби или помешанный перебирая в памяти то что случилось и пытаясь найти причину чтобы потом исправить, найти нужные слова и действия чтобы все приобрело какой-то смысл и значение. И в какой-то момент я понял, что ничего не могу сделать и все идет как-то само собой и в том направлении, в котором я и не хочу, и не желаю для себя. Институт я забросил окончательно и работал в мастерской по ремонту аппаратуры. Если бы я пил, наверное, все было бы проще, но этого я не любил. Впрочем, как и сейчас. – Тут он встал взял бутылку с остатками Арарата и налив одну полную рюмку остальное поровну разлил по двум стоящим рядом. После этого не обращая ни на кого внимания зацепил куском батона паштет из тарелки, понюхал его и отправил в рот. Виктор молча встал и забрав обе стопки сел обратно на диван передовая одну стопку Сергею. – Не люблю я пить – продолжал Александр, – но вот это состояния конька в себе иногда почувствовать хочется. И тут главное знать меру и хорошо закусить, чтобы состояние праздника не было состоянием одного момента которое растягивается не изменяясь, а потом сбрасывает тебя в яму обморока нет оно должно начать переливаться и играть. Играть мыслями, красками и полутонами. – Александр стоял к приятелям спиной и смотрел в темное окошко. Сергей и Виктор полулежали на диване и слушали голос хозяина так будто он исходил не от него, а от этой комнаты этого дома, этого города и всего мира. Они не видели, как он говорит потому, что он стоял спиной и тембр его и то, что он говорил, будто отделилось от его фигуры и стало жить своей жизнью.
–Идеи Гурджиева о человеке предавали мне уверенность и надежды найти в себе силы и возможности справиться с тем хаосом, что творился по мимо моей воле, как бы я ни старался осознать и овладеть этим хаосом. Я занимался по многу часов в день доводя себя до изнеможения, и мне иногда удавалось увидеть проблески тех возможностей который были описаны в книгах. – Но, – тут он замолчал – Разные люди читают разные книги, а иногда и одинаковые книги читают разные люди и результат у них разный, да и цель, наверное, тоже.
– А, как же Павел, – спросил Сергей осторожно, пытаясь не нарушить настроение рассказчика чтобы тот не сбился с и не замолчал. – Это же его отца убили там у стены?
Хозяин все-таки сбился с мысли и не спеша нарезая черный как земля хлеб несколько минут собирался с мыслями.
– Его нашли мертвым у стены за месяц до моего возвращения из Ялты. Когда я вошел в подъезд дома, то сразу услышал эту тишину. Тишину, к которой потом я уже привык, а тогда она меня поразила и даже напугала. Смерть в доме можно было услышать в легком гулком звуке и в шагах за дверью квартиры Павла. Это его мама ходила по пустой комнате каким-то долгим и слабым шагом. Я стоял с чемоданом у лестницы и прислушивался. Хотя нет, это была не смерть, а остатки жизни, которые подчеркивали, чем теперь наполняется пустотой дом. Мама Павла услышала, как хлопнула за мной дверь и подойдя к двери приоткрыла ее, посмотрела на меня и ни говоря ни слова закрыла снова.
Павел появился вечером. Он сильно изменился. Повзрослел и похудел.
– Ну что, пойдем к столу. – Стараясь быть веселее проговорил я и Павел, улыбнувшись, но не говоря ни слова пошел, вперед не дожидаясь пока я одену ботинки и закрою за собой дверь. Когда я подходил к столу он уже сидел на скамейке и смотрел куда-то в сторону, за Волгу.
– Ну, как у Вас тут дела? – Спросил я, подсаживаясь и удивляясь, что приятель даже не интересуется где я был все это время.
– Дела. У меня отца убили вот тут у стены.
– Как? Когда? – я был оглушен этой новостью, и все откатилось куда-то на второй план.
– Вот здесь нашли, прямо здесь. Месяц назад.
– Кто это сделал? Милиция ищет?
