– Ну да. Он тоже в их обществе был. А потом между ними что-то произошло, и Талгата били так, что он умер. Представляешь у него черный пояс по карате, а он не сопротивлялся. Так Абаю верил. Абай его хотел просто наказать, проучить и усмирить его гордыню, а те, кто с ним были то ли специально, потому, что завидовали, толи потому, что перестарались или неправильно поняли Абая, до смерти его избили. Абай потом в психушку попал. Не мог перенести несчастья. А когда вышел опять к себе в кишлак уехал называется он еще так странно «поселок 6 отряд» или как-то так. Ну после того как я это узнал решил, что поеду к нему, к учителю. Не могут же столько людей совсем ошибаться. Значит и правда человек святой. А когда освободился понял, что ехать мне все равно куда так посмотрел на карту и увидел, что до того поселка со странным названием мне ближе доехать чем до вас. Ну и поехал, и прожил там почти два года. С Абаем жил, разговаривал и учился у него. Многому у него научился. И правда «Четвертый путь» такие силы открывает, что ни с чем не сравниться. Что там христианством или буддизм. «Четвертый путь» это и религия, и философия, и дверь к настоящим способностям человека. Вот, что это такое. Да я должен тебе сказать и не только это. Многому меня Абай научил. Многому, а часто и не словами и мудростями записанными, а жизнью своей. Мудрость не в книгах, а в сердце. Так Абай говорил. Но чтобы сесть на самолет нужен билет. А чтобы билет купить нужны деньги. Да ты сам читал у Гурджиева, что очень важно чтобы человек платил за знание. Человек не ценит то, что получает бесплатно. Так уж он устроен. Когда я жил рядом с ним видел, как живет учитель. Ему много давали, но жил он скромно и люди видели это и ценили.
– А чему он учил из идей Гурджиева? -Спросил я, находясь в каком-то шоке от того что слышал. Юрка помолчал.
– Гурджиев у дервишей учился, а Абай сам дервишем был и прошел путь дервиша от начала и до конца и имел такие силы, что даются, но не описываются. Сама природа открыла в нем эти возможности. Конечно, он слышал о Гурджиеве, но сила его не в учении, а в том из чего вытекают учения. Так я понял.
– Тогда чему он учил тебя. – Не терпелось узнать мне. Юрка замолчал прямо, глядя мне в лицо.
– Это я потом тебе расскажу, а сейчас я хотел с тобой о другом поговорить. У учителя группы по всему союзу были, и много пользы он людям принес. Так давай и мы такие группы откроем. Сначала здесь, потом по другим городам. Ты теория хорошо знаешь, я на практике такое видел и чувствовал, что рассказы на сказки будут похожи. Не поверишь, я гляжу дела у тебя не очень идут. Ты где работаешь? – Я молчал. – Что делать, я примерно знаю. Зарегистрируем организацию. Арендуем зал. Ты теорию прочитаешь я практику покажу. Люди увидят нашу силу и поверят. А там такое закрутим. Твои лекции им глаза откроют, а мои рассказы за горизонт позволят заглянуть. Поверь мне, людям сейчас это важно. В раздрае они. К коммунизму шли, да не дошли. Капитализм манит, а в руки не дается. Да, и не лезит он в наши социалистические головы без подготовки. Его туда надо частями вкладывать и собирать там как конструктор, чтобы людям легче было к нему привыкнуть. А нас шокером ударили и думали, что мы другими очнемся. Смешно прям. Церкви разрушены, а когда еще восстановят не известно. Чем жить человеку он не знает. А и ты, и я знаем, что в «4 пути» громадная сила. Так давай эту силу людям покажем.
– Да, какой из меня лектор. – С горечью почти прошептал я. И правда, с тех пор как ушла жена с сыном, а теперь и уехал Павел, все мое внутреннее настроение было в состоянии подавленной, бледной немощи. И силы для жизни я находил только в интересе к книгам да сидению на откосе с коньяком.
– Вижу я, – начал Юрка. – что с тобой. Потому и беру все на себя.
Разговор наш продолжился на следующий вечер у меня дома.
– Твое дело теорию знать, составить интересную лекцию чтобы зацепить людей за уши, ну и, конечно, чтобы там было то, что для них важно. А именно, как они могут приобрести силу для жизни. – я молчал. – Ну что согласен? – напирал он. – Ну давай так, – не отступал он, видя мои сомнения. Я все сделаю сам, но мне нужны твои знания твои слова. Напиши самое интересное, что считаешь нужным и выступи с ней один раз. А там увидим, что получиться. Хорошо? – он раздвинул руки будто предлагая обняться, но между нами был стол, и я улыбнувшись мотнул головой.
Через два дня, утром, я отдал Юрке несколько листов с моей, так называемой, лекцией. Он забрал ее, серьезно глядя на меня, и ушел с ней в свою комнату. На работу он устраиваться не торопился, но, когда я приходил с работы, его в комнате не было. На следующий день вечером я заметил его сидящего за нашим столом. В овраге было тихо и безветренно. Куст разросся так, что с дорожки ведущей вниз его не сразу можно было увидеть. Я подошел.
