– Ищет. Делает вид, что ищет. Как версия – хулиганское нападение, – он замолчал.
– А ты что думаешь?
– Книгу они твою искали. – с горечью и обидой проговорил Петр.
– Почему мою? – Оба помолчали.
– Книга пропала? – спросил я.
– Нет, не нашли, я ее в подземном ходе спрятал.
– Как мама это пережила?
– Плохо. – он тяжело вздохнул,– Тут еще несколько месяцев назад нас квартиры лишили.
– Какой квартиры? –не понял я.
– Много лет отцу от института обещали квартиру. Мы и жили здесь потому, что нам ее обещали. А потом с этой перестройкой строительство закрыли и все. Сказали денег нет. И не будет. И не ждите. Тут матери плохо стало. Она эту квартиру пол жизни ждала и вот вам, получите и распишитесь. Заболела она. Уговаривала отца уехать. Что здесь теперь ждать. Она из Бреста родом. Уговаривала туда уехать, там у них дом какой, то есть. Отец не соглашался сначала, а потом вот это. Вот так. Всю жизнь им что –то обещали, а потом пшик. Извините у нас не получилось.
– Так кто это мог сделать? Это. Убить.
– Мне сейчас не до этого. Мать болеет. Тяжело ей здесь. Уедем мы с ней. Пока следователь не разрешает. А как разрешит. Поскорей бы. Тут и уедем. В Брест. – они помолчали.
– Да, правильно. – начал я, – в доме вообще никого не осталось?
–Драматург от жены ушел, сейчас здесь живет. Поздно приходит. Котовы периодически из деревни возвращаются.
– А Юрка не появился.
– Нет, пропал Юрка.
Юрка вернулись в город в мае. Через несколько месяцев после того как Петр с мамой уехали в Брест. Книгу Петр забрал с собой. Я сам предложил, чтобы он забрал ее. Он и забрал.
Юрка вошел шумно, широко открыв дверь, улыбаясь и громко, почти прокричав «–Привет!». Он будто был уверен, что его все это время здесь ждали. Он был похудевший и загорелый загаром цвета старой бронзы. В его движениях была какая-то особая развязность, а во взгляде не понятная улыбка.
На нем была новая куртка и старые истрепанные ботинки. Будто он приехал издалека и, так как было мало денег был вынужден выбирать, что купить ботинки или куртку. Он поселился в своей комнате и в первый же вечер мы встретились у нашего стола на спуске.
– Ну, расскажешь что-нибудь? – Спросил я, – Где пропадал? – Он с такой же непонятной улыбкой несколько мгновений посмотрел на меня будто пытаясь подчеркнуть будущую фразу.
– Да что рассказывать. Отсидел три года. Потом в средней Азии пожил два года. А сейчас там война началась ну я и решил домой вернуться. Вот так как-то.
– Ни чего себе! – удивился искренне я, с интересом и по-новому взглянув в знакомое лицо. – За что сидел?
– Да выходит, что за книгу вашу
– Как так?
– А так. В Москве меня братки нашли и забили стрелку. Говорят, книгу не вернешь пиши завещание. Я попрятался от них месяц, второй и чувствую еще не много и книги читать мне уже не придется. Хотел вернуться сюда. Думал вы поможете, да и скажете, что делать. Книга то ваша. А потом думаю, приведу этих ребят к Вам так они нас всех положат. Ну и решил отдать книжку. А когда книгу передавал нас менты взяли. Они за ними видно следили, и я за компанию пошел. Нашли за что и дали трешку. Отсидел в Башкирии. А когда там про книгу рассказал интересные ребята подошли. И про книжки рассказали и идею подкинули.
–Какую идею? – Удивился я.
– Разные там люди сидят. Даже те еще, которые до перестройки туда попали по разным статьям. Так вот, рассказали, что сидел там такой человек и звали его Абай. И когда-то был он главным дервишем Советского союза. В Москве жил, людей лечил, учения разные Восточные проповедовал. Популярный был на всю страну. Везде его последователи были и в Средней Азии, и в Крыму, и в Прибалтике. Все его, и его учение знали. «Четвертый путь» он его называл
– Не может быть? – не выдержал я.– Не может быть, что бы «четвертый путь» был распространен в Союзе.
– Конечно был, и очень широко. К ним большие люди приезжали лечится. Партийные шишки, артисты, спортсмены. Все его знали.
– Так как он в тюрьму попал? –С недоверием спросил я.
– Его приятели перестарались и убили артиста одного, да ты, наверное, знаешь Талгат Нигматулин.
–Это, который «Пираты двадцатого века»?
