– С чего ты это взял? Как ты можешь об этом судить если результат, который будут давать мои слова, полностью устроят наших пациентов. Потому, что мои фразы не имеют красивой формы? Они полны глубинной энергией, которую не они создают, но они несут. А еще грубые, прямые слова добавляют соли и вызывают доверие потому, что предполагают честную натуру. Доверие к учителю делает процесс обучение быстрее и проще. И лучше давай работать вместе. Заработаешь больше и людям поможешь. Да еще. Ты сможешь со стороны на все смотреть. Так сказать, рядом, но совершенно другим взглядом. С простыми людьми я общий язык найду, а если интеллигенция заинтересуется. Тут глубокая теория нужна, а мои учителя этому не учили. И вообще мы не учителя. Учитель там на востоке, мы только его первые ученики, которые делятся знаниями и силой. Учитель там, далеко, его руками не потрогаешь. Ладно, это все детали. Так ты согласен работать вместе? – Юрка уже не смотрел в лицо, но вопрос его был прямой, а вот ответа на него у меня не было. Я понимал, что все это липа и, по большому счету, обман. Хотя в чем обман, если то, что я даю им в своем описании идей Гурджиева можно найти все, что нужно и используя его основные принципы разобраться и отделить ложь от правды. Но, например, один из первых принципов не верить не во что на слово, а проверять своими ощущениями и логическими рассуждениями. А главное, что надо пересмотреть взгляды на устройство человека и его ошибочные убеждения. Не могут же эти простые и точные законы не открыть глаза людям и не дать им возможность разобраться если их захотят просто примитивно обмануть. Этим я и Юрке помогу и отделю своим изложением этих идей все вредное от всего полезного и настоящего в том, что он привез из своих путешествий.
– Хорошо я согласен. Я буду работать с тобой, но с работы не уйду, а буду приходить к тебе по вечерам и помогать чем скажешь.
– Ты пойми. – обрадованно заговорил Юрка. – Работы много. Один я не успею все организовать. Выступления. Часто в других городах. Прием людей, работа с ними. Одному мне не разорваться.
– А жить мне на что, – удивленно спросил я.
– Ты, о чем? – так же удивленно переспросил он.
– У меня денег свободных нет, – продолжал я, – а мне сыну каждый месяц отсылать надо.
– Да этих денег, – Начал было горячо Юрка, но осекся. – Хорошо. Ты помогаешь мне по вечерам и по выходным. Делаешь то, что я скажу, а через месяц я плачу тебе столько же сколько ты получаешь в своей конторе. Договорились?
– Ну хорошо. Неуверенно и с усмешкой проговорил я.
Следующее выступление, которое организовал мой новый начальник, было на Бору. Город Бор расположен рядом с Нижним. Через реку по мосту до него добраться меньше полу часа на автобусе, а на такси иногда доехать туда легче чем на другой конец города. Афиши на доме культуры были большие и яркие, что особенно выделялось среди грязных улиц, серых заборов завода из-за которого дымили трубы. Большие каменные дома были только рядом с центром и вдоль Стекольного завода. За ними же начиналась нескончаемая череда домов частного сектора. Маленькие и бедные с глухими заборами они улица за улицей путались, но не заканчивались в бесконечном лабиринте. Местами из-за забора возвышался нелепый замок в три этажа около которого стояло несколько машин и у кованных ворот цыганский подросток скучно сидел, наблюдая за проезжающими машинами.
Народу собралось немного, и мое вступление выслушали без интереса, но Юрке опять удалось завести немного зал, и реакция по окончанию выступления была живой. Когда все закончилось, и я пошел к машине, Юрка куда-то пропал и мне пришлось ждать около такси почти полчаса. Он пришел немного встревоженный и удивленный.
– Что случилось – спросил его я, усаживаясь на заднее сиденье потому, что впереди всегда садился он. Вместо этого он сел ко мне и когда машина тронулась нагнулся ко мне и показал маленький пакетик с травкой.
– Смотри. Предложили прямо в доме культуры. И не дорого.
– Что это? – спросил я, хотя уже понял, что это за пакетик.
–– Никогда не пробовал? – спросил Юрка, долго посмотрев на меня.
– Нет. – Честно признался я.
– Я на зоне попробовал. А в ауле этого добра завались было. Хотя для нашего дела «это» полезная, но опасная штука. – он замолчал, а мне стало как-то не по себе.
– Еше раз говорю, – продолжил он, тихо наклоняясь к моему уху. – Для нас это опасная штука, но знать это, и как оно действует надо, – и помолчав добавил
– Интересный это город Бор.
Такси остановилось на повороте и расплатившись, и не заходя в дом мы пошли к нашему столу. Было уже поздно, но летний вечер светел и у стола было тихо и пустынно. Вдалеке на набережной у ресторанов звучала музыка, а последний катамаран заходил устало к причалу.
