— Только представь, как в тебе разочаруются учителя, друзья, что подумают твои родители? Маленькая, идеальная и такая правильная принцесса вдруг напилась на школьной дискотеке. Позорище. Пятно на репутации. А там кто его знает, может, и прощай медаль, — Бахурин двумя пальцами открутил маленькую крышку и бросил её на пол. — Интриги — твои методы, что не так, Маркиза? Так что открывай рот.
— Да кто ты такой вообще? — я вжалась спиной в стеллаж. У него ведь и правда хватит ума заставить меня выпить это.
— Я тот, по чьим правилам мы теперь играем, девочка.
Злата
Я сглотнула и посмотрела на горлышко бутылки. Он же не сделает этого? Или сделает? Наверное, способен на подобное, почему нет?
— Я не стану!
Голос дрогнул от внезапно подступивших слёз. Их ещё не хватало — слабость перед новеньким показывать.
— Куда ты денешься.
Он ухватил меня за щёки и чуть сжал, но мне удалось увернуться. Тогда Бахурин поймал мои запястья, завёл за спину и сжал одной рукой, а второй поднёс к своему рту бутылочку, отпил добрую половину, но не проглотил. Только немного поморщился. А потом свободной рукой ухватил меня за затылок и снова прижался своими губами к моим. Я попыталась вырваться, но он успел втолкнуть в мой рот прохладную жидкость и не отпустил, пока я не проглотила.
Подонок! Ненавижу!
Отпустил и рассмеялся, пока я пыталась откашляться и отплеваться, вытирая дрожащими руками рот.
— Ты совсем ненормальный! — голос охрип, зубы стучали. — Ты… ты…
И только тут я поняла, что во рту не жжёт. Должно же? Да и запаха характерного нет. В пылу борьбы не заметила этого. Не то чтобы я знала, какая на вкус водка. Я алкоголь даже гипотетически не признаю. Люди — единственные живые существа, убивающие себя сами, в том числе с помощью этой дряни. Ни одно животное в мире не делает ничего себе во вред, целенаправленно не ведёт себя к гибели.
— Это вода, Маркиза, — издевательство в голосе сквозь смех задело не меньше, чем всё то, что он со мной только что проделал. — Но в следующий раз всё будет по-настоящему. Так что спрячь коготки и успокойся, тебе не стоит провоцировать меня на этот следующий раз, поняла?
Он ухватил меня за подбородок и заставил приподнять голову. Свет в эту коморку почти не попадал, но и того, что был, было достаточно, чтобы заметить, каким острым блеском сверкнули его глаза.
— Пошёл ты! — в который раз сказала я, уже не пытаясь скрыть подступившие снова в голосе слёзы.
Оттолкнула его, и в этот раз Бахурин отступил, а потом пулей вылетела из кладовки. Пробежала до женского туалета на втором этаже, влетела в него и закрыла дверь на щеколду. От последней тут одно название, но сейчас хоть какая-то защита. На дрожащих ногах подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Щёки пылали, губы припухли, глаза покраснели, тушь подтекла на левом глазу. Хороша королева школы!
— Я тот, по чьим правилам мы теперь играем, девочка.
Злата
Я сглотнула и посмотрела на горлышко бутылки. Он же не сделает этого? Или сделает? Наверное, способен на подобное, почему нет?
— Я не стану!
Голос дрогнул от внезапно подступивших слёз. Их ещё не хватало — слабость перед новеньким показывать.
— Куда ты денешься.
Он ухватил меня за щёки и чуть сжал, но мне удалось увернуться. Тогда Бахурин поймал мои запястья, завёл за спину и сжал одной рукой, а второй поднёс к своему рту бутылочку, отпил добрую половину, но не проглотил. Только немного поморщился. А потом свободной рукой ухватил меня за затылок и снова прижался своими губами к моим. Я попыталась вырваться, но он успел втолкнуть в мой рот прохладную жидкость и не отпустил, пока я не проглотила.
Подонок! Ненавижу!
Отпустил и рассмеялся, пока я пыталась откашляться и отплеваться, вытирая дрожащими руками рот.
— Ты совсем ненормальный! — голос охрип, зубы стучали. — Ты… ты…
И только тут я поняла, что во рту не жжёт. Должно же? Да и запаха характерного нет. В пылу борьбы не заметила этого. Не то чтобы я знала, какая на вкус водка. Я алкоголь даже гипотетически не признаю. Люди — единственные живые существа, убивающие себя сами, в том числе с помощью этой дряни. Ни одно животное в мире не делает ничего себе во вред, целенаправленно не ведёт себя к гибели.
— Это вода, Маркиза, — издевательство в голосе сквозь смех задело не меньше, чем всё то, что он со мной только что проделал. — Но в следующий раз всё будет по-настоящему. Так что спрячь коготки и успокойся, тебе не стоит провоцировать меня на этот следующий раз, поняла?
Он ухватил меня за подбородок и заставил приподнять голову. Свет в эту коморку почти не попадал, но и того, что был, было достаточно, чтобы заметить, каким острым блеском сверкнули его глаза.
— Пошёл ты! — в который раз сказала я, уже не пытаясь скрыть подступившие снова в голосе слёзы.
