– Да, и это еще один раз напомнило мне, как быстротечно время и что в любой момент может разрушится все. Поэтому не мешай мне, Амайя, осталось кипеть всего несколько минут, я не могу сейчас сбиться со счету помешиваний. – Донеслось до Арины, и девушка решила немного подождать, нутром чуя, что в оборванном разговор смысла больше, чем кажется на первый взгляд. Она села на траву, прислонившись спиной к дому и посмотрела на луну. Белый блин сегодня светил необычайно ярко, пробираясь в самые дальние и темные уголки.
Несколько минут до Арины доносился лишь треск костра, всплески кипящей воды и кряхтение старушки. Потом два постукивания поварешкой о каемку котелка и мягкий шелест потревоженной травы под горячим дном посудины.
– Готово. – Хлопнула в ладони Нидриэль. Арина настолько четко слышала все звуки, будто видела все действия своими глазами.
– Теперь я могу говорить? – С сарказмом спросила Амайя.
– Можешь, если эта тема не будет касаться моего долголетия.
– Тебя не переубедить, упрямая Нидриэль, ты пойдешь навстречу своей судьбе. Я лишь хотела признаться тебе в том, что вынуждена согласиться в твоем выборе. Она казалась мне бездарной в начале обучения, да и времени было катастрофически мало, так что я сомневалась в успехе затеянного. Но сейчас обязана признать: твой выбор не лишен зерна истины. Арина сильнее, чем твой младший сын на момент, когда Сакура обучала твоих детей и меня. Намного сильнее младшего сына, с дочерью я даже не сравниваю, она у тебя оказалась совершенно непригодна для наших учений.
Очень сильна, но не так, как твой старший сын. Он оказался просто мастером искусства владения чакрой. Сакура, к слову сказать, даже стала изучать его родословную, и действительно нашла там след кицуне. – Продолжила Амайя, а Арина постаралась даже не дышать, чтобы ненароком не выдать своего близкого присутствия.
– В моей родословной кто только не пробегал, – с горечью в голосе фыркнула Нидриэль.
– Не спорю. Но Нидриэль, все же я опасаюсь за Кохай. Как бы она не была талантлива, но я сравниваю её с воспоминаниями трехсотлетней давности…
– Нехорошо подслушивать, дитя, – Раздался голос Гелама над Ариной. Задумавшаяся девушка не заметила приближения кентавра, но всем видом решила показать, будто не удивлена другу. Разговор старушки и лисицы непонятным образом взбудоражил её.
Кентавр поманил пальцем и двинулся к костру. Идя следом девушка с улыбкой смотрела, как красиво переливается шерсть в лунном свете на крупе кентавра.
Кицуне двинулась навстречу Арине и впервые за долгое время с теплой улыбкой положила руки на плечи ученицы. Во взгляде не читалось прежнего холода.
Но тут она резко ударила указательными пальцами в ключицы, отчего руки безвольно обвисли, потом ткнула в средние ягодичные мышцы и напоследок в солнечное сплетение. Всего несколько секунд и полностью обезвреженная девушка мешком стала падать вниз, но протянувшиеся ветви деревьев ухватили её за запястья и подтянули вверх, отчего ноги едва касались земли кончиками пальцев. Этакое распятие.
Всего пятью ударами кицуне превратила сильную воительницу в тряпичную куклу. Еще три удара, и девушку можно было отправить на тот свет. Сейчас же она пребывала в состоянии растения: все видела и понимала, но не могла пошевелить даже пальцем или воспользоваться внутренними силами. Кицуне перебила центральную и самую крупную точку чакры, находящуюся под солнечным сплетением.
Арина же не впала в панику потому, что непонимание превысило чувство страха. Настолько непонятной казалась ситуация. Но, осознав, что голова и голос ей все же подчиняются, Арина взяла себя в руки.
– Сэнсэй, что это все значит? – Но кицуне лишь покачала головой и отошла в сторону. Со всех сторон к ним приближались нимфы с горящими факелами в руках. Все это до нелепости было похоже на картины, когда ведьм сжигали на кострах, что девушке даже захотелось рассмеяться.
– Прости меня, дорогая, – ответила за кицуне Нидриэль. Неожиданно кто-то сзади рванул одежду на спине Арины, заголив всё от шеи до верхней части ягодиц. – Я хочу преподнести тебе один дар, но человек без сопротивления не сможет его принять. Такая ужасающая боль. Поэтому Амайя лишила тебя сил, дабы не было сопротивления. Но, прошу я тебя, дитя, контролируй себя. Иначе твой внутренний зверь явится и сорвет нам весь ритуал.
– Было бы гораздо проще его сдерживать, если бы меня осведомили, что сейчас будет. – Сквозь зубы процедила девушка.
Не посчитав нужным отвечать, Нидриэль влила в горло ученицы противный эликсир, в котором девушка распознала обезболивающее зелье. Старушка подняла с земли котел и вручила его Геламу и приняла из рук Илиды огромный кинжал. Обычно он висел на стене в доме, но в ярком свете луны и с отблесками от факелов показалось, что от него повеяло холодом. Арина почувствовала, как от зелья её слегка потянуло в сон и разум стал затуманенным.
Нидриэль и кентавр зашли за спину девушки, круг нимф с факелами сомкнулся ближе, и они затянули дивную песню на древнегреческом мелодичном языке.
