Владимир застыл как вкопанный, и точно такая же реакция была у Изяслава. До обоих дошла невероятная истина. Это действительно был эльф. Только вот с черной кожей и белыми волосами, жители подземелья, одни из самых опасных убийц во всех королевствах. Ни один народ не рискует спускаться в их владения, а сами дроу выходили на поверхность крайне редко. Наземные эльфы и дроу были заклятыми врагами на протяжении нескольких тысячелетий, ненависть в их сердцах друг к другу поселялась с молоком матери. Владимир даже не хотел думать о том, где Кристиан встретил темнокожего эльфа, но сейчас было важнее остановить схватку, пока никто не погиб.
Было видно, что Мелад наступает с искренней ненавистью и желанием убить, в то время как темный эльф больше уклонялся и легкими поворотами уходил от меча, до сих пор ни раз не пойдя в атаку.
Кристиан отреагировал раньше всех, но не рискуя встревать между эльфами, пнул со всей силы горящие головешки из костра в обоих. Как собаки, на которых только что вылили воды, эльфы отпрыгнули в стороны, где их тут же зажали в крепкие объятия гном и варвар.
Гном. Варвар. Вампир. Темный эльф. Владимиру захотелось провалиться сквозь землю. Он ожидал увидеть пиратов, ассасинов, убийц из самых ужасных уголков королевств, но никак не такой состав. Большие сомнения в том, что это сборище сможет выполнить хотя бы одно задание, прежде чем поубивают друг друга, так как большинство этих рас на уровне инстинктов ненавидели друг друга. Но уже тот факт, что они смогли добраться сюда, увеличивал уважение к Кристиану как к командиру. Если только первоначально их не было раза в три больше.
Мелад слегка успокоился, хоть и бросал на друга Императора ненавистные взгляды. Владимир даже представить себе не мог, как тяжело эльфу находится рядом с вампиром и кровным врагом его народа.
Неожиданно кто-то коснулся плеч Изяслава и Владимира, отчего они в прыжке обернулись назад, а Изяслав даже выхватил меч из ножен. Миловидная девушка с короткой стрижкой и красивой улыбкой протянула руку для рукопожатия, подмигнув желтыми глазами с кошачьей формой зрачка.
Дни летели со скоростью, будто в них осталось не больше десяти часов. Арина замкнулась в себя, с головой погрузившись в различные виды тренировок. После устроенной ей взбучки девушка смогла направить свои силы в нужное русло. Каждый день она напоминала себе, что её дети в опасности и нуждаются в ней. Каждый день, каждый час. Каждую минуту. А она чуть не предала их.
Она почти перестала спать, в минуты изнеможения представляя себе, как Морена заносит кинжал над её детьми, а Константин и Акристо смеются за её спиной. Арина сморщилась, вспомнив предательство того, кого она посчитала другом. Девушке было больно думать о нем, потому что (Арина нашла силы признаться себе) явно испытывала к нему более глубокие чувства, чем дружба. Но это стало лишь большим поводом ненавидеть его.
В те недолгие минуты, что девушка все же решалась отдохнуть от физических нагрузок, она варила зелья с разными свойствами. По большей части лечебных, но и для яда находилось местечко. Собирала травы, сушила и терла в порошки листья растений. Перечитывала книги по зельеварению, изучала алхимию и заклинания. И каждый раз представляла, как проткнет мечом сердце Константина, потом его ненавистной сестры и напоследок Акристо.
Амайя практически перестала заниматься с ней, после того как Арина смогла задеть ей все главные точки чакры, и восстановить свою силу, подпитываясь от энергии воды и света. Больше её нечему было учить. Много времени Амайя проводила с Нидриэль. Арина не раз отмечала, с какой тоской кицуне смотрит на мудрую старушку и пытается ей что-то доказать, но та лишь нетерпеливо отмахивалась.
Вот и в очередной раз с печалью во взгляде Амайя беседовала с Нидриэль, пока старушка помешивала что-то в котелке на небольшом костре. Луна освещала ярко все вокруг, отражаясь в спокойном зеркале пруда. Отжимавшаяся на берегу Арина застыла и вдруг осознала: мрачная скорбь одолела не только Амайю. Гелам последние несколько дней ходил сам не свой, все больше времени проводя в лесу. Илида почти не разговаривала, сатиры не устраивали вечерних плясок, больше не был слышен игривый смех нимф, а лешие смотрели на Нидриэль так, как люди смотрят на смертельно больного человека, понимая, что ему уже ничем не помочь.
Какое-то безумное понимание поразило девушку, но все же кое-что никак не могло уложиться в её голове. Нидриэль выглядела как обычно и лишь её не поработила эта тоска, так отчего все домочадцы так смотрели на старушку, будто провожая её в последний путь?
Арина встала, отряхнула руки и пошла к костру. Весь последний месяц девушка обучалась технике бесшумной ходьбы, при которой шаг надо было начинать с носка на пятку, а не наоборот, как ходят большинство народов королевств, и сейчас с удовольствием отметила, что такая ходьба вошла в привычку.
– Твоё зеркало почти разбито, Нидриэль.
