Зато в Лос-Анжелесе есть свой «Мулен Руж» с ежедневными эстрадными ревю, где вульгарные, с осипшими голосами полуобнаженные девицы лезут из кожи для того, чтобы будоражить чувственность у престарелых богачей. Имеются десятки ресторанов, казино, шоу, ночных клубов, театров.
Их программы однообразны: немного пения, немного танцев, цирковые номера, немного пантомимы. Все это неизменно в сопровождении напористого и визгливого джаза.
Богатые лосанжелесцы в такие театры иногда приезжают целыми семьями, с детьми и даже собаками. Многие заведения имеют специальные приспособления для подогрева молочных бутылочек, а также небольшие загончики для игры детей и «отели» для собак. Детишки, облаченные в смешные разноцветные пижамы, играют в этом загончике или мирно спят, в то время как их родители веселятся всю ночь напролет. Под утро спящих детей кладут в специальные люльки-саквояжи (увеличенное подобие хозяйственных сумок) с двумя ручками, и родители, взявшись за ручки, вносят их в машины и отвозят домой.
В 3–4 часах езды от Лос-Анжелеса, в соседнем штате Невада, находится Лас-Вегас — город, заслуживший в Америке славу общеамериканского игорного дома. Туда часто наведывается лос-анжелесская аристократия.
Внешне жизнь Голливуда мало чем изменилась за последнее время. По-прежнему тишину тенистых бульваров на Биверли-Хиллс нарушает лишь легкий шорох автомобильных шин, по-прежнему широко распахиваются двери модных ресторанов и ночных клубов и элегантные подтянутые швейцары в ярких, отделанных золотом ливреях предупредительно открывают дверцы кадиллаков, из которых, шурша бархатом, атласом и драгоценными мехами, загримированные как на сцене, выпархивают молоденькие киноактрисы с крохотными болонками в руках; их сопровождают краснолицые, седовласые мужья с толстыми сигарами в зубах.
Но внешнее впечатление обманчиво. На самом деле Голливуд вот уже несколько лет охвачен беспокойством, сомнениями и внутренними неурядицами.
В атмосферу бесшабашного прожигания жизни вкралось настроение озабоченности, столь несвойственное Голливуду.
Господин Мак Ларрен представился нам как бывший киноактер, а ныне совладелец какого-то небольшого торгового предприятия на Коммершиал-стрит в даунтауне. Это был стерильно чистенький, среднего роста старичок, с густым склеротическим румянцем на щеках, белыми бровями и слегка трясущимися руками. Крупный, лиловатого цвета опал, вделанный в золотую оправу, выделялся на его деформированном от старости пальце. Лишь две минуты назад он сидел за соседним столом, ерзал на стуле и блуждал глазами по залу, отыскивая себе собеседника.
Лосанжелесцы не очень общительны. Господин Мак Ларрен, видимо, был исключением. Незнакомая для него речь заинтересовала его.
Старик оказался очень словоохотливым, а узнав, что мы русские и что нас живо интересует жизнь Лос-Анжелеса, он особенно воодушевился.
Постепенно разговор перешел на Голливуд, где Мак Ларрен проработал, как мы поняли не на главных ролях, более двух десятков лет.
— А вы знаете Голливуд времен Тальберга и Греты Гарбо? — обратился к нам старик, слегка захмелев от пива. Мы смиренно ответствовали, что нет, но не возражали бы узнать.
— Те времена безвозвратно ушли, — сказал он с гордостью, дав понять, что он всецело с прошлым и что нынешние времена Голливуда ему чужды и непонятны.
— Тогда люди ездили на 16-цилиндровых кадиллаках с собственными шоферами. О детях и домашнем очаге тогда никто не думал. Голливуд в те дни чуть ли не ежедневно потрясался от отчаянных любовных интриг. Власти не вмешивались в жизнь Голливуда. Все было можно. Для Джона Жильбера тогда ничего не стоило за одну ночь оставить полсотни тысяч долларов за рулеткой на Сансет Стрипе. Кинозвезды не ходили в одиночку — их сопровождали телохранители. Кто не помнит один из самых блестящих за всю историю Голливуда браков, когда любимец публики Рандольф Скотт женился на наследнице Дюпона. Миллионерша Барбара Хаттон гордилась своим любовником Кэри Грантом. Это был действительно размах.
— А что сейчас, — досадливо продолжал старик. — Люди сидят дома, растят детей и сжимаются от страха всякий раз, когда газеты вмешивают их в какую-нибудь скандальную историю. Раньше актерам на это было ровным счетом наплевать.
Сейчас вы уже не услышите ни о головокружительных взлетах, ни о катастрофических падениях. Люди стали осторожны и расчетливы. Они скупают драгоценности и вкладывают свои деньги в процветающие концерны. Их голова идет кругом от цифр, подробностей нефтяной аренды, контрактов и решений федеральных налоговых судов.
На вечерах вечные разговоры о детях, прогрессивных школах, о политике, о том, как бы сделать дополнительные деньги на съемках за границей.
Да, Голливуд уже не тот.
В начале 50-х годов о кинопромышленности Голливуда заговорили как об «умирающем гиганте». Поползли слухи о том, что среди финансовых тузов Нью-Йорка — фактических хозяев Голливуда — утверждается мнение, что земля в процветающем Лос-Анжелесе стала «слишком дорога для размещения на ней увядающей отрасли».
