Во времена Чарли Чаплина, Фербенкса и Гарбо многие продюсеры сочли бы нелепым и унизительным для себя растрачивать свое время и художественный талант на производство однообразных и назойливых рекламных фильмов по заказу торговых и промышленных предприятий. Теперь же «коммершиалс» чуть ли не один из основных источников дохода Голливуда.
Все это, вместе взятое, разумеется, не могло не повлиять самым отрицательным образом на качество голливудской продукции. И даже нетребовательный средний американец потерял интерес к кино. Во всяком случае, он уже не хочет тратиться на него, предпочитая со временем посмотреть фильм по телевизору. Киностудии же терпят убытки, частично свертывают свои предприятия, лишают работы артистов. Доходы от картин не покрывают производственных расходов. Приходится любыми способами изыскивать средства для того, чтобы не прогореть окончательно. Нам стали понятны показавшиеся сначала странными «отхожие промыслы» кинокомпаний. На многих землях, принадлежащих киностудиям в Голливуде, бурят нефтяные скважины, воздвигают жилые дома, гостиницы. Студия «XX век Фокс» собирается превратить большую часть своего обширного участка в 112 гектаров в так называемый «Город века», где будет выстроено два десятка домов по 20 этажей каждый, со всеми удобствами, в том числе с бассейнами, площадками для гольфа, теннисными кортами и т. п. Дома рассчитаны на очень богатых людей. Квартиры в них будут стоить до 1700 долларов в месяц.
Убедившись в том, что средний американец все больше и больше обнаруживает тенденцию замкнуться в своей домашней скорлупе, компания «Метро-Голдвин-Майер» разработала план вторжения в его дом. С этой целью лаборатории компании работают над получением особого вида кинопленки, которая портилась бы после 3–4 разового прокручивания ее.
На такой пленке компания рассчитывает размножить индивидуальные небольшие фильмы и, как газеты и журналы, рассылать их желающим по подписке. Такие фильмы можно будет несколько раз прокручивать в домашних условиях. По мысли компании, со временем эта система фильмов по подписке (стоимостью в 1–3 доллара каждый) должна вытеснить печатную продукцию, в особенности периодическую.
Телевидение в свою очередь придумывает новые формы передач, чтобы победить конкурирующую с ним кинопро-мышленность. Недавно оно выбросило новую сенсацию — «живые телевизионные комиксы». Они приковали к телеви-зионным экранам дополнительные миллионы зрителей.
Деятели телевидения дошли до такой изворотливости в погоне за сенсацией и долларами, что в одной из программ «живого» телевидения они в течение 90 минут показывали жадно припавшим к экранам лосанжелесцам… подлинное преступление в процессе его совершения.
Группа бандитов напала на магазин в городе с целью ограбления кассы. Полиция срочно известила об этом телестудию. Через пятнадцать минут после начала преступления операторы были на месте. Очередная программа телевидения была прервана, и зрители увидели на экране реальное сражение, осаду полицейскими магазина, где засели бандиты, услышали стрельбу, крики, рев сирены, звон разбивающегося стекла, вопли обезумевших от страха продавщиц.
В заключение программы двое схваченных преступников на месте сражения дали интервью обступившим их корреспондентам.
Американцы в большой степени рабы сенсации.
Сенсация — детище крикливой, истерической рекламы, неотъемлемой стороны экономической жизни при капитализме. На сенсационность, на нервное возбуждение также рассчитана почти вся система развлечений в Лос-Анжелесе.
Большую часть свободного от работы и не занятого домашними делами времени лосанжелесцы просиживают перед телевизором, без разбору поглощая все, что им заготовила на сегодня телестудия — эта гигантская фабрика духовной пищи.
Популярны кетчи. За время пребывания в Лос-Анжелесе мы не один раз натыкались на это омерзительное зрелище, на котором телестудии делают неплохой бизнес.
Кетчи передают из переполненного спортивного зала. Посреди зала ринг. Раздается гонг. На ринг покачивающейся походкой выходят два исполина в трусах и майках. На ногах резиновые кеды. Боксерских перчаток на руках нет. Значит, бокса не будет. Тогда, может быть, борьба? Но что это? Куда смотрит судья?
Один из дерущихся подставляет ножку противнику и сильным ударом в живот валит его с ног. Воспользовавшись беззащитностью лежащего, он бьет его ногой по лицу. Публика неистовствует. В зале сплошной рев. Среди публики женщины, дети.
Противники сплелись в сплошной комок человеческого мяса. Судья пытается делать какие-то замечания. Удар. Судья летит с ног. Возбуждение доходит до невероятного накала. Мощный нокаут — и грузное тело, перевалив через канат, рушится вниз к ногам публики.
