И я вам вот что скажу, — пухлый палец взмывает в воздух, — То, что из проклятых богом порталов вылазят именно крысы — это не совпадение, это ЗНАК того, что там, на той стороне — смерть. А смерть не отпускает своих жертв, она… –
ведущая дважды сомкнула указательный и большой пальцы, повинуясь её сигналу, кто-то невидимый, но могущественный, отключил лысому микрофон.
— Александр Александрович, присядьте на наш уютный диванчик, мы вас услышали. Вы правы, бояться легче всего того, чего не видно.
Вот вы замечали, — женщина обратилась к зрителю, эффектно, вполоборота демонстрируя в камеру низкий вырез тёмно-синего платья, а в нём аппетитный кусочек упругой груди. И капелька крови, заключённая в серебряную клетку, в ложбинке кулончик с рубином. Может и подделка, кто уж тут разберёт.
Тут уж только наощупь, –
Что в фильмах ужасов пугающие нас вещи обязательно от нас прячутся. Мы, люди, боимся непонятного, невидимого, как утверждал великий и могучий Дамблдор, — брюнетка улыбнулась, склонила голову вправо, — Некоторые боятся темноты, — щелчок пальцев, в студии гаснет свет, дружный “ах” зрительного зала, и этот голос, нарочито медленный, — В темноте… вы можете встретить МЕНЯ… или же… воображаемого монстра, но! Мы можем просто включить свет, — очередной щелчок, лампы загораются, глаза расширяются, зрачок поражён, — И увидеть правду. Только сегодня, только у нас в студии —
Комин Леонид Вениаминович, уроженец села Деево Тульской области, обычный российский пенсионер, волею слепого жребия попавший под Волну! — аплодисменты, бодрая музыка, из-за кулис неторопливо выходит дед, во всё белое одет. И седой, — Здравствуйте, Леонид Вениаминович! — ведущая кидает взгляд на планшет-подсказчик в её правой руке, — Для начала скажите нам, сколько вам лет?
— 76ть, — скрипучий голос, нескрипучий кожаный диван, белозубая улыбка. И этот тоже белозубый, неужто специально для эфира отбеливал?
— Простите за нескромный вопрос, но… могли бы вы продемонстрировать нашим телезрителям вашу татуировку?
— Да, конечно.
На оголённом худом плече, перевитом синими канатиками вздувшихся вен, выколото зелёными чернилами странной формы ухо.
— Это ухо, — утверждает ведущая
— Это ухо, — соглашается дед.
— Это ухо, — про себя восклицают зрители.
— Что у вас за способность, вы её активировали?
— Она сама активировалась. Я ведь живу в общежитии, в отдельной клетушке, а по коридору всё время кто-то ходит. Я лежу и слушаю, кто тама ходит, у кого хочет ложки серебряные скрасть, — дед кашлянул, потёр себя за кадык, — Раньше слышал только шаги, а нонесь, когда прислушаюсь, слышу всё.
— Что значит всё?
— То и значит, всё. Слова, шорох одежды, сердца стук. Когда Борисыч в нужник ходит и бумагу отрывает, слышу. Когда Димка с Анькой в клетушке напротив милуются, как он ей присовывает, как она ему подмахивает, всё слышу.
— Леонид Венеаминович!
— И как Надька мне вслед проклятья кидает, смерти желает, слышу.
— Леонид Венеаминович, вы прямо как персонаж известного мульфильма, Большой Ух, — на огромном студийном экране выводится пара снимков, жёлтый колобок на огромных ножках-лепёшках, наклонив треугольную голову в квадратно-фиолетовой шляпе, вслушивается в небо огромными воронкообразными ушами,
— Может вы и звёзды можете услышать?
— Звёзды не пробовал, — не принимает игривого тона ведущей дед.
— А давайте проведём эксперимент! Скажите нам, что сейчас говорит вот… вот тот парень в клетчатой рубашке на последнем ряду, — камера кидает крупный план, его ловит молодое веснушчатое лицо, что-то рассказывающее сидящей рядом даме.
— Хорошо, — дед чуть поворачивает шею, смещая плоскость уха в сторону парня, — “Говорю, **й он что расслышит оттуда, тоже мне Гуддини, ***ть, нашёлся. Это всё для…”
— Леонид Вениаминович! —
возмущается довольная ведущая, парень краснеет, рукой прикрывает рот. Вот.
— Аппарат сгорел. Скажу точнее: этот результат коррелирует с данными других контрольных групп, — на профессоре не было банта, я с трудом его узнал, — Мы надеялись, что в нашем случае что-либо будет иначе.
Судя по всему, на той стороне портала вся сложная техника выходит из строя, более того, делает это довольно, — Пахомыч чешет большой палец указательным, пытается подобрать с пола подходящее слово, —
Нешаблонно.
Часть времени автомат стреляет, потом проникается пацифизмом, отказывается работать… или даже взрывается, как это произошло в случае группы УВ-14, —
проф хмурится, читает с листа, — На той стороне, во время проведения контрольной стрельбы в трёх сотнях метров от портала, один из четырёх автоматов АКС-74У сдетонировал, стрелку взрывом оторвало кисть левой руки, повреждён глаз.
Шок на лицах
Пистолет-пулемёт, что сейчас на складе, в моем воображении предстал в виде змеи. Металлический окрас чешуистой кожи, мушка в виде раздвоенного язычка, из пасти-дула выглядывают ядовито-зелёные зубы-патроны, тварь готова к стремительному броску в моё беззащитное горло…
… –
В непосредственной близости от портала случаев отказа техники пока не наблюдалось, — “успокоил” нас профессор, — Риск для группы был минимален.
