Будто он не потолок, будто он земля, крупинки появились, текстура, как в почве. Пыль. Пыль, но она не на меня падает, она падает на землю. На потолок. Я лежу снизу, но казалось, что лежу сверху, пыль падает правильно, вниз. В ушах гул, потом как радио, когда настраиваешь, FM-волну ищешь на старых приёмниках. Голос врача как голос диктора. Алло, Михаил, мы вас слушаем, не кладите трубку, Михаил, медсестра сейчас вам расскажет, где и когда вы сможете забрать приз. И я такой не кладу трубку, жду, а она стоит и молчит, не рассказывает.
Потом у меня стали расти волосы. И ногти. Но ногти подросли немножко и прекратились. А волосы стали расти, словно корни, извиваются, словно змеи.
Я удивился. Но почему-то не испугался, они такие прикольные, волосы. Хватаю их руками, они щекочут мне ладони, и растут, растут, вниз, ну то есть вверх, к потолку. Они достигли потолка и потянулись внутрь, в землю, мне вдруг стало так холодно. Там так холодно, в земле. Где-то глубже тепло, совсем тепло, даже жарко. Но корни не могут туда добраться. Очень глубоко.
И я не могу отрыть глаза, не чувствую тела.
Я тогда спросил себя — кто я или что я? И я услышал ответ, это был голос бога. Ну, так мне тогда казалось.
Он говорил: “Михаил, надо измерить ваш пульс”, и я очень сильно удивился — почему бог не знает, что у деревьев нет пульса. Может быть я особенное дерево, и у меня есть пульс, раз бог так говорит? Бог ведь… Кто-то здесь есть! —
рывком выныриваю из воспоминаний, вскакиваю на ноги, извлекаю из ножен меч. Кто-то на меня смотрит, брр. В неверном свете факела озираюсь по сторонам, испуганный Андрюха взводит арбалет. Так-то он должен за порталом быть всегда взведён. Секунды тикали — бы, да часов не наблюдаем, и не по причине счастья.
— Кого ты увидел? — шёпот справившегося с оружием пацана.
— Не знаю.
— В смысле?
— В прямом. Я почувствовал, что на меня смотрят.
— У тебя такое умение?
— Нет. Не знаю, не было, — мало ли, вдруг появилось.
Тишина.
Тишина, деревья, кусты, мягкое свечение портала.
Слепящий свет факела.
Далёкий свет лун.
— Походу нет никого, — хмурый выдох, — Блин! — я раздосадован непонятным фальстартом. Мы, конечно, пообвыкли к ночи Инвира, да и подмога в шаге, за порталом, но… было реально страшно, — Сорри.
Успокаиваюсь, пара десятков шагов округ ситбища. Безуспешно вглядываюсь в темноту. Надо бы найти причину, источник взгляда, но… я горячо желал никого не найти. Вероятные “переговоры” с неизвестным наблюдателем виделись мне исключительно в агрессивном ключе. Давайте спишем это всё на паллиативное “показалось”. Это очень, очень удобное объяснение. Ну пожалуйста! Попереживал всласть, повскидывал руки небу, матерился беззвучно, неслышно, тихо-тихо-про-себя. Мана восстановилась, мы вновь запустили поиск из центра соседнего круга Вэ-10.
Это уже третья корявенькая цепочка кружков вокруг центра-портала, её мы рисовали красными баллончиками. Первая, А, была из белых, вторая из синих — чисто по приколу, с отсылкой к флагу России. Вся эта бодяга довольно странно смотрелась при свете дня. Интересно, Кирилл видел наше творчество?
— Ничего?
— Ничего, — оправдал я его ожидания.
— Пошли спать?
— Сейчас, погоди.
Я хотел понять, что за взгляд я почувствовал. Не-не-не, что за взгляд мне привиделся. Интуиция говорит — амнрух ывашшшшпа шшшугантоо. Не поняли? И я не понял. Она говорит мне — вернись к тому месту, где ты почувствовал взгляд, я так думаю. Хотя… может это не интуиция, может это логика. Они там все сёстры-братья, мир, труд, май — вот что я требую от своего внутреннего коммунистического дзэна. Чтоб даже бабочки в животе жили дружно, гадили в лоток и трудились на моё личное благо. Внемлите хозяйскому зову, 35 триллионов клеток тела моего!
— Давай вернёмся к тому месту, где мне почудился чей-то взгляд.
— Окей, — Андрюха покрепче ухватил заряженный арбалет. Инструктора от нас требовали ВСЕГДА выходить за портал только с заряженными арбалетами. Ну а мы, а что мы.
— Здесь?
— Вроде да.
Хожу вокруг дерева туда, сюда, смотрю в оба. Поглядел налево, направо, вверх, вниз, вбок, вбок, вбок. Поглядел везде, сел туда где сидел, прислушался.
— Что мы с тобой делали? — а то я сам не помню, да.
— Ну, сидели. Ты рассказывал про то, как был деревом. Кстати, ты не дорассказал! — изобразил обиду пацан, прозрачно намекая на продолжение истории.
— Что, сейчас??
— Ну а чё?
Я обдумал его слова. На лице парня нетерпение. Ну а чё.
— На чём я остановился… — садиться я не стал, прислонился к сосне, одним глазом поглядываю на портал, другим в лес, — Мне было холодно, — воспоминания яркие, словно кинофильм в 10D HD… — Руки и ноги деревянные. Я ещё подумал — вот, оказывается, как себя чувствовал Буратино. Следом пришла другая мысль — если порезать кору — я ведь ничего не почувствую? Или почувствую? Но как я могу порезать кору? У меня ведь нет рук. Можно попросить доктора — ведь он человек. У него есть рука. Две руки. Или три? Кажется, две… —
снова! Он на меня смотрит! Паникующее сердце сжимаю в кулаке, не “бегу” прочь, наоборот, пытаюсь идти навстречу взгляду, вычислить его источник.
