А у меня оливковые глаза — это она так сказала. А я думал, что они карие. А они оливковые, которые не чёрные, которые зелёные, которые маслины. Маслины — они зелёные, а оливки — это маслины, которых целую неделю мурыжили сжатым кислородом, они обиделись и окислились. Тогда глаза должны зваться маслиновыми! Они ведь не чёрные. У меня хорошие глаза, но не чёрные.
Я считал ей позвоночник и никак не мог посчитать. Это было двадцать четыыре, двадцать пяять, двадцать шеесть минут назад.
Я так думаю, ххе, ххе, оо… с
— Миш.
— А, — на моём лице глупая улыбка.
— И что, вот был человек, у него, например, было 5 пунктов силы.
— Но, — смотрю в потолок, надофаминенный мозг сквозь полудрёму потягивает через уши-соломинки коктейль слов. Какой вкусный у неё голос…
— Он убивает волновых монстров, так? Предположим, что татуировка у него активирована, он набирает 3 уровня, это 6 очков, —
соглашаюсь с её рассуждениями, слегка покачиваю приподушенной головой вперёд… назад, вперёд… назад, видимо, ещё не до конца отойдя от похожего, куда более энергозатратного, действа, — Он вкидывает 5 из них в силу и СРАЗУ становится в 2 раза сильней?? — девушка поворачивается на бок, ко мне лицом.
Боже, она прекрасна… — Он мог потянуться максимум 10 раз, а теперь, через секунду, — щелчок пальцами, — Уже 20?
— Там всё… сложно, —
я тоже уже задумывался над этим, расспрашивал “подчинённых”: Валерия и Ирину, — Повышение характеристик не мгновенное, постепенное, — приподнимаюсь на локте, смотрю в её глаза, —
Вкинула ты, скажем единицу, — мой палец скользит по её груди, совершенно случайно задевает сосок, —
Единицу, да. Единицу.
И за сутки-двое становишься на эту… единицу сильнее, тело, эм, догоняет… догоняет свою статистику, ну… цифры на стат-барьере, — тянусь к её губам своими, —
Как отстающий от графика машинист электропоезда.
— Угху, —
ответ звучит неразборчиво. Сложно, очень сложно чётко выговаривать слова во время поцелуев. Интересно, чревовещатели это могут? Как они вообще разговаривают, не открывая рта? —
Миш, а хочешь я тебе снова анекдот про женщину из Техаса расскажу? — Оля, бээд бээд гёрл, уф.
— Хочу…
— Ну Михаиил Алексаандрович! — канючу я.
— Миш, ну что ты прям как маленький! —
куратор отмахивается изо всех сил, делает постное лицо… недовоольное такое, будто его неделю мясом не кормят и в молоко выстрелили. Но я чувствую — в душе он так же, как и я, потешается над сложившейся ситуацией.
— Даайте бедному волновику разрешение!
— Ты мне так и не объяснил, ЗАЧЕМ оно тебе вдруг понадобилось, —
убойные аргументы гуськом идут по второму кругу, —
Это рааз, — нарочито медленно загибается мизинец, — В нашей стране гражданскому населению ношение боевого короткоствольного оружия запрещено. Это дваа, — неохотно прижимается к потной ладони безымянный палец, — Я тебе об этом говорю уже в третий раз! И это три, —
средний палец атлетически сложен, выпученными остались лишь указательный и большой, умеренно оттопыренный. Указательный тянется в мою сторону, вкупе с тремя гнутыми и одним умеренно оттопыренным образует “пистолет”, —
У тебя есть ко мне ещё какие-либо вопросы, Миш? —
лыбится
гад.
— Как это я вам не объяснил, зачем мне оружие!?? —
устало возмущаюсь, агрессивно массирую основание большого пальца, — Михаил Александрович, взгляните, — вот оно, окно, — Взгляните, что в мире творится! — за стеклом ничего не происходит, — Волновых магов безжалостно убивают, грины опять же, я хочу чувствовать себя защищённым! —
сижу на стуле для посетителей, проникновенно смотрю на куратора;
представляю себя маленькой девочкой с глазами по серебренному полтиннику, девочка мило отворачивается, невинно шаркает ножкой, всей недоразвитым мозгом желает получить просимое ПРЯМО СЕЙЧАС! —
Месяц назад вы мне ЛИЧНО говорили о том, что нас вскоре зачислят на службу! — указательный палец требовательно выдвигается вперёд и вверх, — Это значит, мы не гражданские! Мы представители госструктур!
— Но не зачислили же, — ехидная ухмылка, — В штате вы всё так же записаны “привлечёнными гражданскими специалистами”.
— Воот; а вы, между прочим, обещали! И обещания надо выполнять, — горестный выдох.
— Я называл вам конкретные сроки?
— А как же меч? — игнорирую риторический вопрос, апеллирую к прецеденту, — Гражданскому населению нельзя, нам можно. Тут ведь вопрос не в доверии, мы и так работаем с оружием, вопрос в бюрократии.
— Это решение принято наверху, — руки разведены, в паспорте штамп, — Я человек маленький, подневольный, — опять скалится, **ка, — Однако есть вариант.
— Что за вариант? — не дай бог опять какая-то шутка.
— Вот, Миш, смотри, —
на стол передо мной ложится официально выглядящая распечатка; мои глаза спешат, жадно впитывают буквы… Перу… просьба о помощи в ликвидации волновой угрозы? — Россия посылает на помощь братскому перуанскому народу, ххе, несколько команд волновых магов, — куратор читает с экрана, —
