В настоящее время Рубецу небольшой поселок (около 100 домов). Около него по берегу далеко идут узкой линией и рыболовные промыслы. Очевидно, полной жизнью город живет только летом и во время лова рыбы, в остальное же время тут особенного оживления нет.
Мы с Владыкой остались на пароходе: ехать на берег под вечер не хотелось,, тем более, что и о существовании верующих хорошенько мы не знали. И хорошо сделали, что остались: немного погодя пришел капитан, заговорил с епископом: “Как бы хорошо-де было бы послушать вас, вы столько лет живете в Японии, видели и падение сегуна, знаете лично, что такое была сегунская Япония. Нам, молодым, хотелось бы послушать ваш рассказ об этом”. Но Владыка рассказывать про старину отказался: “Лучше-де послушайте что-нибудь про наше учение, ведь, мы только для этого здесь и живем и путешествуем”. Капитан охотно согласился: вообще им хотелось послушать о. Николая.
В нашу небольшую кают-компанию сошлись почти все, бывшие на пароходе. На полукруглом диване по корме сели офицеры, механики, на полу по постланной циновке тесно разместились матросы и человека два посторонних, едва ли не единственные пассажиры третьего класса. Матросы, по возможности, вымылись, даже надели европейское платье. Капитан их заботливо осматривал хозяйским взглядом, показывал кое-кому позабытые пуговицы. Один дяденька каким-то чудом влез в маленький пиджак, который грозил разлететься по швам при малейшем неосторожном движении. Но все-таки все были настроены на парадный лад и с любопытством посматривали на епископа и меня.
Преосвященный присел у стола на стуле и, обратившись ко всем, с час говорил, вкратце излагая основные пункты христианского учения: о Боге едином, таинстве Пресвятой Троицы, о творении мира, о человеке с его бессмертной душой и вечными запросами, о грехопадении и о спасении, уготованном людям во Христе. От этого Христа происходит и учение, нами теперь проповедуемое. Нельзя называть его русским или еще каким-нибудь, оно Божие, пришедшее свыше и принадлежащее всем людям без различия страны и народа. Поэтому и принимать это учение не унизительно ни для какого национального сознания, как не унизительно перенимать, например, пароходы, железные дороги и прочие полезные для жизни изобретения. Объявляя свое ■ учение единой истинной верой, мы не говорим, что ваши теперешние верования никуда не годятся. Нет, и в буддизме, и в синтоизме много хорошего, что признаем и мы. Только эти религии несовершенны, они выдуманы самими людьми при незнании истинного Бога. Это то же, что лампа, придуманная, чтобы освещать жилище человека, когда нет солнца. Лампа — очень полезная и даже необходимая вещь вечером или ночью, но никому и в голову не придет зажигать ее днем. Так и буддизм, и синтоизм хороши только при отсутствии христианства, при незнании истинного Бога, с появлением же этого занятия, они должны уступить.
Больше часу говорить было невозможно: слушатели не привыкли подряд долго слушать, да и были очень утомлены дневным трудом. По окончании беседы матросы разошлись, а офицеры остались еще побеседовать. Владыка убеждал их всячески исследовать веру. Капитан попросил прислать книг, чтобы можно было изучать веру и на пароходе. Ему, конечно, это было обещано; сообщен также и адрес нашего священника в Неморо, чтобы мог, если захочет, поговорить с ним во время своих стоянок там. Впрочем, неизвестно, долго ли проплавает наш любезный капитан в этих морях. У них обыкновение по возможности часто переводить офицеров с одной линии на другую, чтобы дать им случай познакомиться со всеми морями.
Владыка еще не кончил своей беседы с офицерами, как с берега вернулся сияющий о. Игнатий: он отыскал единственного жившего здесь православного христианина, которого и привел с собой к нам на пароход. Этот христианин оказался очень хорошим верующим, в доме у него большая икона в прекрасном киоте, сам с радостью заговорил об исповеди, о причащении, живя давно здесь, он лишен был всего этого. По своему положению, он главный лесничий здешних казенных лесов, человек, стало быть, отчасти с весом. Мы, к сожалению, не могли поговорить с ним подробно: лодочник торопил, боясь поднимающегося ветра. Этот христианин, между прочим, сказал, что его, может быть, переведут наблюдателем лесов на самый север, на остров Парамусиро. Вот было бы хорошо для наших сикотанцев, если они туда, действительно, опять переселятся. Христианин-чиновник сохранит их и от соблазнов (так как сам блюдет свою веру), да может защитить их и от каких-нибудь несправедливостей, если таковые последуют со стороны языческих чиновников,
