му и служение монастырей в церкви гораздо важнее. Православный христианин отрекается от мира и яже в мире не для того, чтобы быть полезным обществу или церкви, а непременно ревнуя о высшем совершенстве, о Царствии Божии. А потом, конечно, от него, как в пустыне, начинает бить ключ живой воды, которым напояется и вся церковь. Вспомним хотя бы нашу Киевскую лавру. Преподобный Антоний жил в пещере, вдали от всех, а потом из той же лавры, свято сохранявшей заветы своего первоначальника, стали выходить и пастыри, и проповедники, и ученые, и иконописцы и пр., й пр. Оставь эта Лавра предание старины, ее истинно аскетический строй, и смело можно сказать, что от нее давно уже осталась бы только историческая память, и такого влияния на русскую жизнь она бы не имела. И так везде, — так совершалось обращение ко Христу и всех тех народов, которые растворились в народе русском. Возревновавший о Боге селился в глуши, заводил монастырь, от которого потом просвещалась и окружающая область. Вспомним примеры более позднего времени. Вот хотя бы Валаамской инок Герман, скромная и детски чистая душа которого так и встает пред вами при чтении его писем. Поселился он на Алеутских островах, не мудрствуя лукаво стал продолжать свое обычное монастырское делание “Царствия ради Небесного”, а кто, как не этот смиренный монах, воспитал тамошних христиан и сохранил их до приезда преосвященного Иннокентия? Если где-либо, то именно в церковном деле исполняется слово Спасителя: “Ищите прежде царствия Божия, и сия вся приложатся вам”.
К сожалению, обо всем этом нам приходится только мечтать или рассуждать. Есть здесь и подходящее место для монастыря, несомненно, нашлись бы ревнители и из японцев, только вот нет тех, кто бы мог послужить руководителями и первоначальниками этих ревнителей. Без руководства же начинать монашества нельзя, в этом деле более, чем где-либо, необходимо устное предание, влияние живой личности, — мертвая буква руководить не может. Некоторые из японских христиан имели склонность к монашеству; некоторые начинали и подвиги совершать; но, конечно, это кончилось ничем. Одинокий, неопытный подвижник скоро уставал идти по неизвестной дороге и возвращался вспять, и хорошо еще, если только этим дело и кончалось: самовольное подвижничество неопытных людей обычно приводит к прелести, к сумасшествию. Почва для монашества, стало быть, среди японцев есть, необходимы деятели. Да и условия жизни для монаха — самые подходящие: в горах, вдали от всех среди чужого народа, он будет одинок, спокоен со своей молитвой, ничто не будет его развлекать или искушать... Да, — но все это пока только мечты и, Бог знает, когда придут они в осуществление?..
Я простоял до Евангелия, и потом с Мефодием, маленьким мужичком, сторожем при миссионерском доме, мы пошли вниз, на пристань. Было уже темно. Окна храма ярко горели, а кругом деревья и спящий тихий наш церковный двор, далеко отделяющий место молитвы от остального города и мира. Мне вспомнилась русская пустынь в лесу. Будет ли когда-нибудь подобное и на японской почве?..
На пароходе я встретил англиканского миссионера, уже пожилого человека, с длинной темно-русой бородой и несколько вздернутым крупным носом. Вид вообще очень скромный и простой. Я заговорил с ним. Он, оказывается, едет тоже в Саппоро для конфирмации. Стало быть, попутчики. Из того, что едет на конфирмацию, я заключил, что передо мной бишоп5. Он подтвердил мою догадку и назвал себя бишопом Фэйсоном, заведующим всеми англиканскими церквами острова Езо.
Англиканская миссия в Японии имеет пять бишопов: каждый из них вполне независим от других в делах своего дистрикта и носит название того города или области, где живет: Хоккайдо (для Езо), Токио, Южного Токио, Кёото и Киу-Сиу. В столице Японии, как видим, оказалось два бишопа. Это произошло от того, что здесь действуют две англиканские миссии, английская и американская. Каждая из них назначила для своих христиан особого бишопа. Потом, когда вспомнили, что, по канонам, двоих епископов в одном городе ставить нельзя, одного из них назвали бишопом Южного Токио. Теперь, впрочем, обе эти миссии действуют вполне солидарно, образуя из себя одну церковь из пяти епархий.
Среди них, как и в Англии, заметно разделение на церковников (High Church) и протестантов (Low Church). В по-
