Мы с бишопом переехали на лодке на берег и потом пешком прошли вдоль берега по всему городу к вокзалу, находящемуся как раз на другом конце от пристани. Первый поезд в Саппоро был уже пропущен; мы должны были ехать на втором в 10 часов утра. На вокзале имел радость совершенно неожиданно встретиться с нашим христианином Акилой, мне до сих пор неизвестным. Он служит довольно значительным чиновником в депо железной дороги. Никто не знал, что он переселился сюда, да из катехизаторов или священников никто сюда и не приезжал для разведки о верующих. Акила сам подошел ко мне, узнав по костюму своего священника. “Вы не из Суругадайских ли?”— спросил он. Я благословил его, сказал, зачем и куда еду, обещался непременно и в Му-роране еще раз побывать и отыскать всех верующих, если они здесь есть.
Всю дорогу (семь с половиной часов) просидели мы с бишопом один подле другого. Он называл мне станции, объ-
яснял отчасти окрестности, а потом даже накормил сандвичами из своего дорожного запаса. Недалеко от Саппоро в наш вагон вошли двое католических миссионеров, в своем обычном костюме с широкополыми низкими шляпами. Один из них довольно уже пожилой с длинной черной бородой, казавшийся старшим, едва ли даже это не был хакодатский епископ Берлиоз. Другой еще совсем молодой человек лет 27—28, со светло-русой маленькой бородкой, в очках, с ясными признаками французского типа. Мы, конечно, раскланялись, но уже говорить с ними не пришлось: они сели в другое отделение вагона. Католики в Японии вообще стараются держаться в стороне, в особенности от протестантов, которых ставят почти на одну доску с язычниками. К нам они более терпимы, во время богослужения, например, кроме католиков, допускаются только православные (так, по крайней мере, было однажды в Токио при одном католическом церковном торжестве). Это, впрочем, не помешало Берлиозу издать особое послание по своей епархии, запрещавшее католикам в нашу Пасху входить в православную церковь и принимать какое бы то ни было участие в празднике православных.
Католическая миссия — самая древняя в Японии. Начало ее деятельности относится еще к XVI веку и связано с именем знаменитого Ксаверия. Но потом японское правительство, в ответ на разные нестроения и смуты, в которых немало были повинны отцы-иезуиты и их первые последователи, подняло на христианство гонение, редкое по своей последовательности и беспощадности. Миссионеры должны были бежать, христиане или избиты, или же спрятались. Особенно много спряталось христиан в малодоступных городах южного острова Киу-Сиу. Там они жили отдельными поселками, стараясь не мешаться с язычниками, воспитывали дома своих детей, дома они их и устраивали. Были у них и молитвенные собрания в наиболее скрытых местах. Учить их, конечно, было некому: первые христиане окрещены были, по обыкновению, поспешно и без подробного обучения, а священников не было. Но все они понимали завет своих отцов и хранили веру, хотя и знали ее крайне плохо, с трудом отличая Богоматерь от Кваннон. Иконы открыто держать нель-
зя было: их заделывали в штукатурку стены и на эту стену молились. Иногда христианские изображения делали на манер буддийских. Например, в японском буддизме богиня Кван-нон иногда изображается в виде женщины с ребенком на руках. Нигде, кроме Японии, такого изображения нет, но и в Японии происхождение его загадочно. Некоторые и думают, что это на самом деле есть изображение Богоматери, бывшее в ходу среди тайных христиан, а потом перешедшее и к язычникам. Такой способ изображения имел свою очень дурную сторону: дети и внуки тайных христиан, не знавшие учения, мало-помалу и на самом деле отождествляли Богоматерь с Кваннон, а Спасителя — с Буддой, и, ревниво храня тайную веру и иконы своих отцов, они вполне искренне ходили молиться в буддийские храмы, где стояли такие же Кваннон и Будды, только несколько иначе изображенные.
Правительство и таких не оставляло в покое. Потомки казненных христиан до семи поколений объявлены были подозрительными и находились под надзором полиции (говорят, что некоторые были под надзором до самого падения сегунского правительства в шестидесятых годах XIX столетия). Каждый год они должны были приходить в известный буддийский храм и здесь давать письменное отречение от христианства. А чтобы не было каких-нибудь ложных показаний, подозреваемых заставляли тут же попирать ногами христианскую икону. До сих пор сохранились такие иконы, литые из меди. Они очень стерты ногами попиравших, но особенно стерты, прямо ямами, их края, выступавшие вокруг иконы в виде рамы. Не имея решимости открыто отказаться от попирания своей святыни, христиане становились на края и избегали, таким образом, касаться самой иконы. К стыду европейцев нужно сказать, что эту лукавую меру подсказали японскому правительству протестанты-голландцы. Вот до чего может доводить религиозное озлобление!
