Церковь наша завелась здесь совсем недавно, года два тому назад, раньше жили только верующие одиночные. Катехизатор Авраам Яги, теперь служащий здесь, и есть первоначальник здешней проповеди. Нас, конечно, здесь никто не ждал: известить из Фукагава нельзя было, а по первоначальному плану, мы должны были приехать сюда с юга морем из Отару. Поэтому сразу же по приезде отец Николай отправился в церковь -сказать о нашем приезде и собрать христиан на молитву. В 9 часов должна была начаться вечерня.
Для молитвенных собраний нанимается дом, — конечно, небольшой, из трех комнат, но разделяющие их ширмы всегда можно снять и тогда получается довольно просторная, продолговатая комната, достаточная для молитвы, по крайней мере, сорока человек.. Здесь живет наш “сенсей”, еще не старый человек, из себя тучный, но катехизатор хороший. Жена его уехала на родину к умирающему отцу, а Авраам (“сенсей”) в ее отсутствие захворал “какке” и давно уже не может поправиться. Болезнь эта специфически японская, нигде на земном шаре более не встречающаяся. У больного без особенной боли начинают пухнуть ноги, а потом опухоль поднимается выше,'в редких случаях доходит до груди и головы. Такая степень почти неизбежно кончается смертью. Есть еще вид “какке” без опухоли, тот считается более опасным. Что это за болезнь,, какие причины ее, никто до сих пор с уверенностью сказать не может. Замечено только, что люди, питающиеся не чистым рисом, а пополам с пшеницей или ячменем, редко подвергаются “какке” и не в такой сильной форме. Болезнь эта поражает человека периодически: если раз захватил ее, на следующий год непременно нужно ждать по-
1 Лежит на западном берегу о. Езо несколько к северу от мыса Вофуй или Мелеспина (на евр . картах).
вторения. Наш катехизатор уже давно страдал “какке”, на этот раз болезнь что-то задержалась и приняла именно опасную форму: без опухоли ног. Больной не мог ходить, не мог сидеть по-японски на полу, чувствовал слабость. Дома у него теперь никого не было, и его положение было бы весьма незавидное, если бы его христиане не взяли на себя заботы о нем. Всегда кто-нибудь из них сидел в церкви, занимая своего больного “сенсея", готовил ему обед, чистил и зажигал лампу, нес на почту его письмо и пр.
Церковь эта еще очень небольшая: всего только 23 человека с детьми (двое теперь отсутствовали), и притом все они собрались из разных мест, некоторые крещены в Хакодате, в Отару,, а то и совсем в старой Японии. В Масике метрика только еще начинается и до сих пор крещений записано всего 5 (из них один умер). Слабая сторона этой церкви опять-таки та, что христиане не привыкли собираться постоянно на молитву в воскресенье или праздничные дни. По словам катехизатора, утром в воскресенье приходит не более пяти человек, а в субботу вечером до восьми. Каждый из них долго жил вдали от священника и катехизатора, а без них богослужение организовано не было, так они и жили, молясь каждый в одиночку у себя дома. Есть, впрочем, и постоянные посетители богослуженья.
Я служил вечерню, пели три девицы и двое мужчин. После службы я сказал поучение о горчичном зерне. В видах ободрения церкви потом решили открыть “симбокуквай”, и именно начать с завтра. Все, конечно, расспрашивали про наши злоключения во время наводнения, передавали подробности бедствия в других местах: уже теперь достоверные счисления возводят число потонувших до ста человек. На самом деле, конечно, было больше: в Хоккайдо народу много всякого, некоторые путем и не занесены никуда.
13 сентября. Времени свободного у нас было более, чем нужно, потому не торопясь обошли все здешние пять христианских домов. В одном доме муж и жена сильно рассорились и почти готовы были окончательно разойтись. И вот пошла длинная история с их примирением. Отец Николай при этом обнаружил замечательное терпение и уменье вести дело с такими несколько взбалмошными людьми. Благодаря
его стараниям и содействию других христиан, дело это и было устроено. У японцев и в этом случае без строго установленных правил не полагается. Чего бы проще помириться мужу с женой, тем более, что они, по-видимому, и сами боялись и не хотели окончательного разрыва? Нет, необходим какой-нибудь посредник, который бы взял на себя хлопоты, сходил бы по нескольку раз из одного дома в другой, потом, достигнув успеха, привел бы жену опять в дом мужа и пр. Другой дом: отец очень давнишний верующий, но тоже в старые годы разошелся с женой и переселился сюда; церкви тогда здесь не было. Здесь он взял себе другую жену-язычницу, и там жил, числясь в “рейтане”; никто хорошенько и не слыхал, куда он переселился. В настоящее время его опять возвратили в церковь, новая жена его и дочка — обе теперь христианки.
