Мимо парка «Хэбинь», возле которого завтракаем аппетитными ютяо и соевым молоком, по Южной окружной дороге выходим к Наньминхэ, неширокой, мелководной, обнажившей грязно-желтые отмели, медленно несущей грязноватые воды, но по-солидному одетой в камень реке Южного света. На обоих ее берегах, тесно прижавшись друг к другу, грудятся двух-трехэтажные дома — воплощение свободной архитектуры и не обремененной жесткими градостроительными нормами планировки. Далее путь лежит мимо Народной площади, над которой возвышается тянущий вдаль руку Мао Цзэдун, по узкой и тесной улице Полета стрелы к мосту Наньмин и стоящей посреди реки незамысловатой по конструкции, но притягивающей взор гармоничностью, строгостью и изяществом линий Цзясюлоу. В матовом, чуть дрожащем воздухе раннего утра контуры башни теряют четкие очертания, что придает ей немного загадочный и таинственный вид.
В стародавние времена посреди тогда еще бурной и широкой реки на южной окраине Гуйяна высился камень, формой своей похожий на гигантскую морскую черепаху. Люди его так и называли — «черепаха-камень». В 1597 г. генерал-губернатор Цзян Дунчжи построил на этом месте дамбу, чтобы соединить берега, а на дамбе — башню для занятия геомантией. Тогда и назвали ее «Самой совершенной». В XVII в. башня дважды сгорала в пожарах и дважды восстанавливалась (последний раз в 1689 г.). Уже тогда ее словно летящая ввысь строгая черепичная кровля, резные балки и стропила вызывали восторг и восхищение современников. Во второй половине XVIII, конце XIX и начале XX в. башня достраивалась и реконструировалась, но свой первоначальный вид сохранила почти полностью. Мост, который соединяет ее с северным берегом реки, называется Мостом радуги; на насыпной дамбе на южном берегу стоит храм, носящий то же название, что и храм на горе Сянван, — Хунфусы. Правда, судьба у них несхожа: если во втором после реставрации продолжаются богослужения и толпятся туристы и паломники, то полноправными хозяевами храма на берегу Наньминхэ стали дети. Над его входом надпись: «Начальная школа Цзясюлоу».
Перед башней возвышаются два круглых трехметровых столба, испещренных надписями. Они имеют самое непосредственное отношение к истории борьбы некитайских народностей Гуйчжоу против поработителей. Один из столбов установлен в 1732 г. в честь «заслуг» генерал-губернатора Юньнани и Гуйчжоу О Эртая, жестоко подавившего сопротивление мяо в Гуйчжоу, другой — в 1797 г. в честь аналогичных деяний душителя восстания буи Лэ Бао. Внутри башни много стихотворных надписей, среди которых наиболее известна «длинная парная надпись» из 174 иероглифов, составленная гуйчжоуским наместником Лю Юньляном во второй половине XIX в. По своей структуре и содержанию (с одной стороны — описание неповторимых пейзажей Гуйчжоу, с другой — история провинции и ее отношений с собственно Китаем) она перекликается с известнейшей надписью в Дагуаньлоу. Две архитектурные жемчужины Юго-Западного Китая, два памятника эстетической культуры. Непрерывность китайской традиции и взаимопроникновение соседствующих в регионе самобытных культур — чем не материал для исследователя?
Однако в столь ранний час башня закрыта, и мы отправляемся на поиски ближайшей автобусной остановки. Прохожих становится все больше, много молодежи, часто встречаются парни в строгих, хорошо сидящих европейских костюмах, подобранных в тон рубашке галстуках, а также девушки, пусть не всегда с утонченным вкусом, но модно одетые и — для меня это весьма неожиданно — с модельными прическами. Приходит в голову парадоксальная мысль о том, что модные прически можно считать фирменным знаком города. Еще в воскресенье мне бросилось в глаза обилие парикмахерских. Но то в воскресенье, а модные прически ранним утром в будни… Нет, у Гуйяна определенно есть свое лицо и свой характер, производные от неспокойной, бурной, но героической судьбы населяющих его народов.
Ровно в девять оказываемся у ворот Педагогического университета, где нас уже поджидают Се и преподаватель русского языка Чжан. Правда, последний до поры до времени скромно умалчивает о своих знаниях, и мы продолжаем говорить по-китайски.
Педагогический университет Гуйчжоу невелик — пять факультетов и 3 тыс. студентов. Прежде он именовался Педагогическим институтом, но недавно получил более высокий статус университета — и ныне быстро развивается. Ведется строительство новых корпусов, планируется открытие новых факультетов и исследовательских центров, в том числе по изучению истории династии Цин, прием иностранных стажеров и привлечение преподавателей из-за рубежа. Но при этом бережно сохраняются давние традиции: время начала и окончания занятий отбивает старый звонкий колокол.
Многие преподаватели живут на территории университета в новых пятиэтажных корпусах. Здесь же — детский сад, школа. Гуйчжоускими властями созданы хорошие условия для эффективного и плодотворного труда преподавателей и ученых, что открывает благоприятные перспективы для превращения вуза в один из центров науки, культуры и образования на Юго-Западе.
