По дороге заглядываем в парк Хэбинь (Берег реки), возле которого расположена столь полюбившаяся мне точка общепита, прогуливаемся по аллеям, спускаемся к набережной Наньминхэ. Парк еще пустынен, и лишь группа шумливых школьников, ведомая учителем, что-то бурно обсуждает у парапета, да на газонах расположились возле брошенных на траву велосипедов углубленные в чтение студенты.
В 11.30 мы уже на автостанции, обычном пригородном автовокзале. Здесь шумно и многолюдно. В условиях сложного гуйчжоуского рельефа главным средством сообщения остается автомобильный транспорт. К перрону непрерывно подруливают автобусы, отправляющиеся в самые отдаленные уголки провинции, за сотни километров от провинциального центра. Максимально упрощенный вариант «Гуйчжоу», очень похожий на ЛИАЗ городского исполнения, в мгновение ока заполняют пожилые,
Мое место оказывается первым, наискось от водителя, рядом с дребезжащим, скоро разогревшимся и источающим жар кожухом мотора. В пути этот не первой молодости двигатель несколько раз начинает простуженно фыркать, чихать, после чего глохнет, и наш водитель, привычно и беззлобно поругивая грязный бензин и несовершенную конструкцию бензонасоса, откидывает кожух, вынимает фильтр и сдувает с него пышные лохмотья прямо на пол. Уберечь свою сумку мне не удается, и к концу поездки она устойчиво пропахла бензином.
Несмотря на эти остановки, автобус бежит довольно быстро. Проплывают по сторонам голые вершины покатых, похожих на игрушечные пирамиды холмов. С шумом и грохотом проносимся по улицам запыленных деревень. Дома из дикого камня или глины, изредка из дерева. Крыши уложены крупными пластами слюды. На створках некрашеных дверей наклеены блеклые, выгоревшие и полинявшие под дождями и солнцем, но не потерявшие своей воинственности изображения духов дверей, охраняющих жилища селян от всякой нечистой силы. За порогом — насколько удается разглядеть из автобуса — темнота, в которой угадывается земляной пол и почти полное отсутствие мебели. На улицах хозяйничают чумазые ребятишки. И на этом унылом фоне то там, то здесь вспыхивают фигуры женщин в ярко-зеленых, но чаще ультрамариновых, ослепительно голубых, по-праздничному нарядных и веселых халатах. Нетрудно угадать в них национальные одежды, но какой из многочисленных народностей Гуйчжоу они принадлежат?
В 14.50 мы в Аньшуни. Высаживаемся у почтамта, на грязной, ухабистой улице, ведущей к вокзалу. Как выяснил Ли Мао, это самый центр города. Пока он связывается по телефону с местными властями, я разглядываю громыхающие мимо повозки, груженные досками, панелями и прочим строительным материалом и запряженные низкорослыми лошадками. Молодцеватые возницы правят стоя, умудряясь сохранять равновесие на подпрыгивающем под ногами дощатом настиле. Наконец появляется улыбающийся Ли Мао с радостной вестью: гостиница недалеко, от машины он отказался, и мы, не обремененные багажом, сможем прогуляться до нее пешком. Наученный горьким опытом Тунжэни и Гуйяна, Ли Мао встал на путь максимальной экономии средств и не рискнул еще раз положиться на разорительное для нас гостеприимство хозяев. Он прав: еще неизвестно, какие сюрпризы ожидают нас завтра.
Финансовые проблемы доставляют моему провожатому подлинное мучение. С одной стороны, обязанный следовать утвержденному плану, искренне стремящийся удовлетворить мои запросы, он вынужден делить со мной пополам все путевые расходы; с другой — скован необходимостью беречь университетские деньги и свои собственные. Питание ему оплачивается из расчета потребностей рядового китайца, а наши обеды намного превосходят возможности университетской казны. Я не могу не учитывать его интересы и возможности, так что порой приходится жертвовать некоторыми удобствами (без особого, впрочем, об этом сожаления) ради сохранения тех дружеских отношений, которые сложились у нас с первого дня пути.
Получасовая прогулка по лабиринту кривых, огражденных бетонными заборами, заставленных серыми домишками, лишенных зеленого убранства улочек Аньшуни, да еще под вынырнувшим из-за туч ярким и знойным солнцем с каждым шагом доставляла мне все меньше удовольствия, и город уже начал казаться скучным и совсем заурядным, но по мере приближения к конечной цели нашего пути представления мои об Аньшуни стали резко меняться.
