Серое, без вывесок здание. Только очутившись на втором этаже в просторной, уставленной мягкими диванами и невысокими, тяжеловесными журнальными столиками комнате, догадываюсь, что мы попали в гостевую. На выкрашенных в мягкие голубые тона стенах развешаны картины и каллиграфические надписи. На столиках приготовлены пестрые кружки для чая.
Моложавый, излучающий неуемную энергию Хэ Чжанфэн долго трясет мою руку, обрушивая на меня поток вежливых, церемониальных приветствий, вручает мне подготовленную заранее пачку книг и журналов и сразу берется за дело. Пропагандистский опыт проф. Хэ — десять лет работы в отделе пропаганды провинциального парткома не прошли для него бесследно — проявляется в напоре, страстности, увлеченности, с которыми он делится со мной знаниями и концепциями о восстаниях в Гуйчжоу в середине XIX в. Остается лишь изредка, отдельными вопросами направлять поток его красноречия в нужное мне русло. Ли Мао на этот раз оставил нас наедине, видимо понадеявшись на мои резко возросшие за неделю лингвистические познания, и напрасно. Хэ Чжанфэн говорит с сильнейшим сычуаньским акцентом. Может, он не столь коварен, как акцент мяо, но так же отличен от пекинского диалекта, как от гуйчжоуского. Что делать, уповаю на свое знание ситуации, происходящую на глазах адаптацию к новому диалекту и веру, что в Сычуани будет полегче. Но общий язык мы, конечно, нашли, да и могло ли быть иначе (рис. 42)?
Официальная часть не слишком затянулась. Выходим на воздух, фотографируемся, гуляем по зеленой, похожей больше на ботанический сад, чем на университет, территории. Чжан и присоединившийся к нам Ма — довольно свободно, и это при длительном отсутствии практики, говорящий по-русски преподаватель — приводят нас на Иностранный факультет. Приводят потому, что здесь преподается русский, правда пока только в качестве второго языка. «Но не за горами то время, — убеждает Чжан, — когда он будет изучаться как основной. Возможно, даже в этом году. По крайней мере мы на это надеемся». А о том, что к изучению русского языка в Педагогическом университете Гуйчжоу подходят со всей серьезностью, говорит вроде обычный, да с секретом телевизор, который мне демонстрируют
Прекрасным был обед в университетской столовой, но главное — живой и свободный разговор. Снова и снова хочется говорить об этом: как здорово, что старшее поколение китайцев помнит и ценит 50-е годы! И вот из современности мостик перебрасывается в прошлое, к воспоминаниям о советских учителях и специалистах, работавших в Китае. Хэ Чжанфэн оказывается неплохим знатоком русской литературы. Уверения о необходимости новых встреч, переписки, развитии научного обмена были искренними. Нас провожают до самых ворот, и прощание было удивительно теплым.
Жарко, и как хорошо, что Окружная северная улица усажена тенистыми деревьями. Дети кричат: «Вайгожэнь», прохожие провожают взглядами. Голова гудит от четырехчасового напряжения. А в библиотеке ждут незавершенная работа и отложенные для ксерокопирования статьи. Хорошо, что всю техническую сторону взял на себя Ли Мао. Быстро все организует и уходит за билетами на автобус.
Знакомыми кварталами возвращаюсь в гостиницу. Ужин, упорядочение отснятого за день материала, разговоры с Ли Мао. Разговоры обо всем: китайской кухне, методике преподавания языка, космосе, Восточном факультете, детях, планах на будущее. Мой китайский прогрессирует на глазах, а ведь сегодня завершилась лишь первая неделя путешествия. Вот что значит непрерывное и неформальное общение. Интересно только, с каким акцентом я говорю сегодня и с каким заговорю через три недели?
Сложное ли дело — отправить по почте накопившиеся за педелю книги? С выяснения этого вопроса начинается последний день в Гуйяне, вновь пасмурный и хмурый, изредка прыскающий с неба мелкими каплями дождя. Городской почтамт отыскать нетрудно, а все остальное в ваших руках: найдите плотную бумагу (лучше, если приобретете ее где-нибудь в центре и желательно заранее), искусно работая ножницами и клеем, оберните книги, прилепите марки, которые благосклонно выдаст вам приемщица, уплатите ей деньги — и посылка готова. Главное — смекалка и инициатива. Благодаря Ли Мао мы проделали сей технологический процесс за полчаса и, облегченно вздохнув, двинулись в обратный путь.
