Гостиница «Хуншань» («Радужная гора») — единственная в Аньшуни, где дозволено останавливаться на ночлег пока еще редким в этих краях иностранцам, — стоит на возвышенности. Она не отличается ни величиной, ни изысканностью, да и что можно ожидать от небольшого провинциального городка, в который только в будущем предполагается массовый наплыв туристов. Но широкие ворота гостиницы, увенчанные видовой площадкой, выходят на изумительное по красоте озеро. Цепочка типично западногуйчжоуских холмов, на расстоянии похожих на угольные терриконы, муравейники или творения увлекшегося песочными играми великовозрастного шалуна, отделяет темно-синие, чуть покрытые рябью воды от мчащихся по красочно-голубому небосклону облаков. На западном берегу просматриваются контуры беседок и павильонов, на южном, полого спускающемся к воде ступеньками широкой лестницы, расположились десятки людей. Несколько храбрецов плещется в желтоватой воде, но подавляющая часть просто наслаждается покоем: сидят, переговариваются, смотрят в воду. Загорающих не видно: в Китае сознательно обжигать себя солнцем как-то не принято.
Совершенно новый, «с иголочки», трехэтажный корпус для иностранцев практически пуст. Производимая Ли Мао утряска финансовых вопросов (кажется, он уже поднабрался необходимого опыта и ведет себя как опытнейший администратор) сопровождается сложными перемещениями с первого этажа на третий и обратно. В конце концов оседаем в трехместном номере с мягчайшими кроватями, ванной и телефоном. Мучительно думаю, кому бы позвонить…
Ужинаем в большой столовой, двери которой распахиваются по истошно и долго сотрясающему воздух звонку. За большими круглыми столами масса народа: то ли туристы, то ли участники очередного совещания, которые, как мне показалось, в Китае любят проводить в местах поуютней и поживописней. А вот и группа «соотечественников», как их называют в КНР, — туристов с Тайваня или из Гонконга. Разница невелика, а определить их нетрудно по одежде. В Китае так почти не одеваются.
До того, как стемнело, спускаюсь к подножию холма в район, показавшийся мне сверху старым городом. Изгибающиеся под немыслимыми углами, заставленные нескончаемой чередой грязно-серых, потемневших от копоти и времени двухэтажных домиков улицы спутали мне все карты. Теряю ориентиры: нужного переулка, сворачивающего направо, все нет и нет, и я впервые чувствую, что пройти так, как мне хотелось бы, не смогу, что есть шанс заблудиться, а в незнакомом городе в преддверии темноты эта перспектива не кажется заманчивой. Поневоле ускоряю шаг, и прохожие, и так озиравшиеся на неизвестно зачем забредшего сюда иностранца, провожают меня долгими удивленными взглядами. Для меня в удивление — большое число низкорослых лошадок, позвякивающих висящими на шеях бубенчиками, да синие и зеленые халаты женщин.
В конце концов делаю большой крюк и уже в полумраке выхожу к гостинице с противоположной стороны. До того как горячая вода в кране превратилась в чуть теплую, успеваю принять блаженную после недельных передряг ванну и окунуться в бездонные недра чистой постели.
Следующий день был трудным, но исключительно интересным. Пасмурно, небо затянуто низкими, тяжелыми тучами, которые принято называть свинцовыми. Природа приобрела мрачный, угрожающий вид.
После завтрака втискиваемся в красненький «Полонез», неизвестно какими судьбами очутившийся в этой глуши. Нас пожелал сопровождать начальник иностранного отдела народного правительства Аныпуни тов. Сюй, энергичный, контактный, все время сохраняющий на лице дружелюбную улыбку человек лет 45–50, северянин, оказавшийся в конце 50-х годов в Гуйчжоу и навсегда связавший свою судьбу с этим удивительным краем.
Сегодняшняя цель — знакомство с природой, естественными условиями юго-западной Гуйчжоу, района весьма специфичного и своеобразного даже для этой провинции, своеобразного по рельефу, климату, этническому составу населения. Аборигенами здешних мест являются мяо. В Аньшуни их проживает несколько групп, отличающихся бытом, обычаями, одеждой не только от мяо восточной Гуйчжоу, но и друг от друга. Буи появились в этом районе, как утверждает традиция, около шести веков назад из пров. Цзянси, но сегодня они составляют значительную часть населения административного района Аньшунь. Большая часть мяо и буи проживает в автономном уезде мяо и буи Чжэньнин, но отдельные селения разбросаны по всей Аньшуни.
