Проводим вечер вместе со знакомой Марку компанией: профессиональный фотограф из Швейцарии, надеющийся подзаработать на публикации альбома о «празднике третьей луны» («Просто на Китае бизнес сейчас сделать трудно, рынок насыщен, — делится он со мной своими проблемами, — а вот «саньюэцзе»… Об этом мало кто знает, и может выйти «конфетка»…»); чета туристов из ФРГ; медсестра из США, в течение трех последних лет работавшая в Таиланде и жаждущая более основательно познакомиться со странами Азии… Да разве всех упомнишь… Разные, на время сошедшиеся люди, разные характеры, цели, но общий интерес — Китай и «праздник третьей луны».
В частном ресторане, где столики расставлены прямо во дворе и звезды мерцают сквозь кроны прикрывающих его деревьев, много европейцев. На столах — меню на английском; хозяин также научился объясняться на ломаном английском и французском — и тянутся сюда иностранцы, не знающие китайского языка и чувствующие себя здесь почти так же, как в нью-йоркском «чайнатауне». Таких точек в Дали несколько, и по вечерам они переполнены. Главный деликатес — хрустящий коричневой корочкой жареный овечий сыр, по вкусу совсем не такой, как в Куньмине, и, конечно, приготовленное под разными приправами мясо.
Разговор, как это всегда бывает в таких случаях, перескакивает с одного на другое, но в основном кружит вокруг Китая. Кажется, это закономерно, что все туристы, малознакомые с изнанкой сегодняшней жизни Срединного государства, прежде всего в восторге от происходящей в стране «либерализации». Как все же многозначно толкуют на Западе емкое понятие «свобода»! Конечно, перемены, происходящие в Китае, огромны. Отпущены донельзя закрученные прежним руководством гайки, открыт простор для творчества и частной инициативы, сняты многие нелепые и вредные ограничения… Но какие сложные процессы идут внутри китайского общества! И последствия их далеко не всегда возможно предсказать. Достаточно сказать, что приходится переделывать образ мышления, перестраивать сознание целого поколения. А тут еще выплеснулась наружу вся накопившаяся за десятилетия, вскормленная порочным стилем руководства и воспитания муть и плесень: коррупция, спекуляция, мошенничество, проституция… Трудные для страны 80-е годы. Хотя сложно припомнить, какие годы не были для Китая трудными… И как лаконично и доходчиво объяснить нахватавшимся из популярных журналов восторженной журналистской патетики туристам, что то, что они понимают под «либерализацией», — лишь видимая вершина огромного айсберга, который пытаются вывести на чистую воду современные китайские руководители? Но можно заставить их задуматься…
Возвращаемся в гостиницу уже в одиннадцатом часу. На улицах по-прежнему многолюдно, работают рестораны, открыты двери лавчонок. Частное предпринимательство лихорадочно собирает прибыли на благодатной ниве туризма.
В этот день я пересек всю долину (схема 2) — от Верхней до Нижней заставы, т. е. от Шангуани до Сягуани, как они именуются по-китайски. В давние времена их называли иначе: Луншоу (Голова дракона) и Лунвэй (Хвост дракона). Кажется, древние жители Дали не в шутку, а всерьез сравнивали долину с разлегшимися между Эрхаем и Цаншанью драконом. Здорово было бы пройти пешком по древней извилистой дороге, которой хаживали столетия назад купеческие караваны и спешившие на рынок крестьяне, с паланкинами на плечах важно шествовали слуги правителей древних царств и высокопоставленных сановников, бряцали оружием неторопливые и развязные солдаты. Но на это уйдет не день и не два, так что придется удовлетвориться велосипедом, автобусом и вполне современным асфальтированным шоссе.
Сначала совершаем с Ли Мао велосипедную прогулку к Источнику бабочек, расположенному в 20 км к северу от города, у подножия Юньлунфэна, самого северного из девятнадцати пиков Цаншани. Погода великолепная: солнце, чистое синее небо, и только за южные отроги Лазоревых гор цепляются облака. Утренняя свежесть прибавляет сил, и дорога, слегка идущая под уклон, кажется легкой и веселой. На единственном на всю долину асфальтированном шоссе движение не очень интенсивное, но каждая машина, будь то встречная или попутная, оповещает о своем приближении долгим и громким сигналом. Навстречу попадаются медленно бредущие гурты скота — гонят на завтрашнюю ярмарку. И тут же крестьянин подбирает оставленный на асфальте навоз — незаменимое пока в китайской деревне удобрение. По сторонам — поля, поля и еще раз поля, на которых и пашут, и высаживают рассаду риса, и убирают уже созревший весенний урожай. Можно изучать весь сельскохозяйственный цикл.
