К двум часам дня на ярмарке становится немного спокойней: кто вновь спешит на ипподром, где будут продолжены скачки, а кто торопится на спортивную площадку Культурного центра, где вступят в борьбу танцоры и представители команд по различным видам спорта. На развилке Дорог, у торжественной арки в это время появилась темно-зеленая палатка, над которой колышется ярко-красное полотнище с надписью «Комитет охраны здоровья Дали». Четверо молодых людей в сверкающих белизной медицинских халатах, в марлевых повязках, за которыми прячутся смеющиеся глаза — и как тут не смеяться при виде старательно обходящего их стороной людского потока, — словно грозное оружие держат в руках медицинские шприцы. «Любому прививка. против гриппа… Гарантируем высокое качество вашего здоровья», — объявляет самый бойкий и веселый. Но желающих что-то не видно…
На спортивной площадке Культурного центра эстафету состязаний по национальным видам спорта подхватывают арбалетчики. Хотя наша гостиница соседствует с этим сооружением и разделяет нас только невысокая стена, однако приходится дать солидный крюк, чтобы запутанными переходами попасть к месту соревнований, которые, как утверждает вывешенный тут же лозунг, проводятся в рамках Третьей спартакиады Юньнани по национальным видам спорта.
Нелегкое это занятие — стрельба из арбалета. Непросто натянуть тетиву, еще труднее обмануть ветер и попасть маленькой и легкой стрелой в черный силуэт мишени, да еще когда на тебя нацелены десятки объективов. Немногие стрелки могут похвастаться такой удачей.
Одновременно со стрельбой на баскетбольной площадке Разворачиваются состязания танцоров и мастеров ушу. Различные школы, широкий выбор оружия (мечи, шесты, пики, грабли, цепочки), фейерверк приемов демонстрируют любители древнего и доныне очень популярного в стране военного искусства. Сюда бы еще живое, тонизирующее музыкальное сопровождение, и получился бы подлинный спектакль.
Но спектакль был. Его устроил приехавший из маленького уезда Симэн ансамбль танца народности ва. Два его танца, исполненные под аккомпанемент подлинно народных, из глубины веков пришедших инструментов — звонких гонгов и тарелок и огромных, изготовленных из пустотелых древесных стволов гулких барабанов, — были столь страстными, зажигательными и эмоциональными (рис. 12, 13), что до этого скупые на аплодисменты зрители разразились настоящей овацией. А зрителей, несмотря на жару, довольно много, они заполнили обе трибуны, плотной стеной окружают площадку, толпятся на открытых галереях библиотеки и гостиницы. Кроме ва в этот день выступали дайцзу из Сишуан баньны, показавшие плавный, мягкий и пластичный танец под ритмичный перестук украшенных длинными метелками, словно распушившие хвосты павлины, деревянных барабанов; весело отплясывали представители сани (рис. 14) — одной из ветвей ицзу, самого большого из аборигенных народов Юньнани.
Вечером над Дали повисла идеально круглая луна. Несмотря на поздний час, в городе людно и шумно. На площадке. где несколько часов назад шли состязания, профессиональные артисты и любители дают совместный концерт, посвященный дню китайской молодежи. Затем устраиваются массовые танцы, еще не так давно напрочь отвергаемые и критиковавшиеся как отрыжка буржуазной культуры, а ныне очень популярные и повсеместно организуемые чуть ли не в обязательном порядке. Наблюдать это зрелище с галереи гостиницы одно удовольствие, но, как только я устраиваюсь на вынесенном из своего пенала стуле, танцы заканчиваются: десять часов время для китайцев уже позднее. Правда, раздаются одиночные протесты, выражаемые свистом и криком, но они не имеют никакого эффекта, быстро стихают, и народ рассасывается.
Пора и нам. Ли Мао пакуется: первым автобусом он уезжает в Куньмин. Наше совместное путешествие заканчивается. Последнее, что он может для меня сделать, — достать (если получится) билет на поезд и сообщить в Эмэй и Чэнду о дате моего появления. Я долго тешил себя надеждой, что он передумает, но чувство долга и финансовая дисциплина явно перевешивают. Правда, остается маленькая зацепка: уехать, а особенно улететь в Шанхай, на что надеется Ли Мао, не так-то просто, но… Короче, завтра мы расстаемся.
Второй день праздника оказался для меня чертовски неудачным и несчастливым. Проходит он в самом прямом смысле этого слова в кошмарном бреду, и впечатления о нем отрывочны, расплывчаты, туманны…
Это ж надо — провел в Китае восемь месяцев, безболезненно перестроился на специфическую китайскую кухню, в каких только забегаловках ни питался — и никогда (хотя подавляющее большинство иностранцев рано или поздно через это проходят) не имел никаких проблем с желудком, и вот тогда, когда каждая минута на учете, когда намечено столько увидеть, услышать, сделать, в общем, в самый неподходящий момент вынужден почти весь день провести В своей келье, с трудом поднимаясь со сразу ставшей ненавистной постели.
