– Вы сами то в это верите? – перебил его начальник тюрьмы, – У меня тут целая тюрьма ангелов с крыльями, невинных и непорочных, и все исключительно из благих целей убивают, насилуют, воруют. Харрис, с каких пор ты, старый лис, стал таким доверчивым? Давай, рассказывай, что тебе от него нужно, меня не проведёшь, – подвыпивший тюремщик неожиданно перешёл на фамильярное «ты».
– Я же уже сказал, что просто хочу помочь, – доктор проигнорировал его бестактность.
Начальник тюрьмы хитро прищурил глазки.
– А не твой ли он нагулянный сынок, а? – заржал он.
– Кто знает, – улыбнулся притворной натянутой улыбкой доктор. Этого взяточника и скрытого алкоголика нужно было дожимать сейчас до конца.
– А, я кажется припоминаю. Это случаем не тот полоумный, который спёр у барона фамильные золотые часы и которому даже не хватило ума сбежать после этого?
Доктор молча смотрел на него.
– А вот сейчас мне стало совсем интересно. У меня здесь такая скучная жизнь.
Доктора уже начал раздражать этот не совсем трезвый, какой-то помятый и потный человек, почувствовавший сейчас свою власть над ним. Мистер Харрис всегда старался сторониться таких людей. Волею проведения вынужденный оказывать ему определённые медицинские услуги, а попросту прикрывать побои заключённых, он старался побыстрее выполнить свою работу, пересекаясь с ним по минимуму. Сейчас же начальник тюрьмы, почувствовав себя хозяином положения, хотел насладиться этим по полной. Желая пресечь это на корню, доктор Харрис положил перед ним мешочек с монетами:
– Готов возместить Ваши муки любопытства и совести.
Глаза хозяина тюрьмы заблестели алчным огнём.
– Уж не собираетесь ли Вы предложить мне организавать побег? – от волнения он снова перешёл на «Вы», – Это же пожизненная каторга, а то и ещё хуже. Я конечно люблю деньги, но не до такой степени, чтобы поменяться с этим умалишённым местами.
– Нет. Всё, что мне нужно, это, чтобы Вы позволили ему обвенчаться с девушкой. Она ждёт от него ребёнка и…
– Тю… и всего-то? – начальник тюрьмы выдохнул и незаметно придвинул к себе мешок с деньгами, – Разрешить ещё одной умалишённой стать женой пожизненного каторжника? Да на здоровье. Одним помещенным больше, одним меньше, делов-то. Но есть одна небольшая проблема, – он замялся, а затем быстрым движением сдвинул мешок в уже приоткрытый ящик стола и молниеносно закрыл его, – Как бы помягче сказать?
Доктор удивлённо приподнял бровь, теряя остатки терпения.
– Жених Ваш имеет сейчас не совсем товарный вид. Как бы невеста не передумала.
Мистер Харрис в упор смотрел на него. Съёжившись под этим взглядом и как-то по-идиотски улыбаясь, начальник тюрьмы промямлил:
– Ну, он тут начал дурака валять. И мои мальчики слегка перестарались. Ну Вы же знаете, как они умеют, – и уловив недобрый огонёк в глазах собеседника, быстро добавил, – Но он живой, очухался уже, – и после паузы добавил, – Наверное…
Доктор молча взял свой саквояж и развернулся к двери.
– Эй, кто-нибудь, – позвал начальник тюрьмы.
В дверях показалась косматая голова.
– Проводи нашего дорогого доктора в северное крыло.
Охранник непонимающе таращился на него.
– Ну к этому, как там его. Ну ты что, придурок, на меня пялишься? Где вы вчера порезвились все вместе…
Охранник тут же понимающе закивал головой и оскалив свои полугнилые зубы, склонился в поклоне, пропуская доктора в дверях.
***
Двейн сидел на полу, прислонившись спиной к стене и глядя почти немигающими глазами в пустоту. В его душе сейчас бушевал такой океан чувств: радость и благодарность, боль и невыносимое отчаяние, безграничные счастье и радость, злость, страх, ненависть, любовь. От всего этого так невыносимо болело сердце, что сил даже пошевелиться у него сейчас не было. Поэтому, снова вздрогнув от резкого звука открывающейся щеколды, он равнодушно перевёл взгляд на какого-то человека, вошедшего в его камеру, и не узнал его. Уставшие от слёз глаза не смогли сразу уловить знакомые черты. Но когда он услышал его голос, сердце болезненно сжалось, забившись о грудную клетку.
– Ну здравствуй, Двейн.
Парень начал подниматься, опираясь о стену. Застигнутый врасплох, измотанный переживаниями, испытывающий чувство огромной благодарности к этому человеку, Двейн не хотел выглядеть жалким в его глазах. Поэтому, собрав остатки сил, он выпрямил спину, расправил плечи и стоя перед ним и стараясь не опираться на больную ногу, он грустно улыбнулся доктору.
– Здравствуйте, мистер Харрис.
Сердце доктора пропустило болезненный укол. Перед ним стоял всё тот же мальчишка, как и тогда в «Роттоне» много лет назад без страха и стеснения смотрящий в глаза всему миру. Несколько минут они стояли и молча смотрели друг другу в глаза. Доктор видел, как он устал и измотан, но не желая обижать его своей жалостью, спросил:
– Ты же обещал?
– Так никто и не пострадал, почти, – устав стоять на одной ноге, Вей переступил, сразу выдав больную ногу.
– Что с ногой?
– Споткнулся, – устало ответил парень, – кости, по-моему, целы.
– Что ещё?
– Точно пару рёбер сломано, дышать больно.
