Эбби подняла на него полные слёз глаза, не в силах ответить. Двейн простонал и жадно приник к её губам. Неимоверно чувственный, выстраданный поцелуй полностью захватил их обоих, лишая рассудка и заживо сжигая сердца. Они тонули в этом бесконечном поцелуе, не в силах оторваться и отпустить друг друга. Но воздух кончился, и они осторожно разомкнули губы, тяжело дыша. По-прежнему обнимая её одной рукой, другой Вей нежно гладил её по щеке, не смея оторвать глаз:
– Я так люблю тебя, моя самая любимая, родная, моя ненаглядная. Как я боялся потерять тебя, я чуть с ума не сошёл, думая, что больше никогда не увижу тебя, – он нежно стирал слёзы с её лица, – ты моё сокровище, ты вся моя жизнь, – голос его дрожал.
– Что они с тобой сделали? – Эбби всхлипывала, осторожно проводя пальцами по ссадинам на его лице, а потом коснулась дрожащей рукой разбитой губы, – Болит? Тебе очень больно? – она принялась невесомо целовать его ссадины и синяки.
Двейн простонал, и прижал к губам её маленькие ледяные ладошки.
– Ты замёрзла, малышка? – он целовал её пальчики, пытаясь согреть их своим дыханием. Эбби беспомощно рыдала.
– Со мной всё в порядке, даже не бери в голову. Заживёт всё, как на собаке, не в первой, – и тут же осёкся, – Лучше расскажи, как ты? Как ты себя чувствуешь? – а потом опустив глаза и задохнувшись от чувств, прошептал, – Как малыш?
Эбби плача, взяла его за руки и приложила их ладонями к своему животу.
– Доктор говорит, что он выжил вопреки всему, – она слабо улыбнулась сквозь слёзы, – говорит, что он такой же упрямый, как и его родители.
Двейн осторожно погладил дрожащей рукой её живот и хрипло выдохнул:
– Прости. Прости, что не смогу быть рядом и оставляю одну…
Эбби подняла на него глаза и увидела дорожки слёз на его щеках. Она поднялась на цыпочки и поцеловала их:
– Как мне жить без тебя? Я не смогу, – со стоном выдохнула Эбби.
– Сможешь, моя любимая девочка, сможешь.
Двейн нагнулся и прижался своим пылающим лбом к её и глядя в глаза тихо прошептал:
– Эбби, детка, слушайся во всём доктора Харриса. Я уж не знаю, кому из нас и за какие заслуги провидение послало этого человека, но я доверяю ему. Он обещал помочь вам, и я верю ему.
– Я тоже верю ему, – еле слышно прошептала девушка.
Дрожащими руками Эбби сняла со своей шеи его крестик и потянулась, чтобы одеть ему. Не дав ей этого сделать, Вей взял его в руки, поцеловал, и протянул обратно:
– Одень его нашему малышу, когда он родится, а ещё, расскажи ему, что я не бросал его, что я уже люблю его больше жизни и всегда буду любить. Я бы всё отдал, только бы быть с вами рядом. У меня никого нет кроме вас, и я всегда буду любить вас.
Двейна трясло. Он еле стоял на ногах. Оступившись на больную ногу, он чуть не упал. Эбби с испугом подхватила его и тоже уже измотанная до предела, она медленно опустилась на пол, обхватив его ноги и осторожно прижавшись к нему, обессиленно закрыла глаза:
– Как бы я хотела сейчас забрать всю твою боль, излечить твоё тело и исцелить твою душу. Но всё, что я смогла сделать, это погубить твою жизнь… Вей, любимый, я просто не знаю, где мне взять силы, чтобы жить со всем этим, чтобы жить без тебя, если я даже дышать без тебя не могу…
Двейн стоял бледный как стена и гладил её по голове, пытаясь поднять другой рукой, но он уже физически ощущал, что их время на исходе и нужно отпустить её, отпустить их навсегда. Это осознание забирало его последние силы, поэтому в отчаянном порыве он со стоном тоже опустился перед ней на колени, поднял её лицо за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза и заговорил:
– Однажды я отдал тебе своё сердце. А сейчас… всё, что я могу… это пообещать, что пока оно будет биться, я буду любить вас и думать о вас… Детка, дай насмотреться на тебя, дай запомнить твои любимые глаза и запах твоих волос, запомнить твой голос и как твоя маленькая ладошка идеально помещается в моей руке, – он нежно сжал её руки, – дай запомнить вкус твоих губ, – он со стоном целовал её губы, щёки, лоб, подбородок…
Эбби накрыла истерика, она слабо отвечала на его ласки, жадно ловя его влюблённый взгляд. Но тут он неожиданно отстранился, обхватил её лицо руками, и с отчаянием прошептал:
– Я знаю, что уже просил тебя. Но сейчас, глядя мне в глаза, пообещай мне снова, что с вами всё будет хорошо.
Эбби смотрела на него широко распахнутыми глазами и не в силах произнести ни слова, нежно провела рукой по его щеке и потеряла сознание, обмякнув в его руках. Двейну показалось, что сердце его сейчас остановится. Он попытался встать на ноги, чтобы поднять её на руки, но сил на это у него уже не было. Ненавидя себя за беспомощность и немощь, он громко позвал доктора.
Мистер Харрис быстро вошёл в камеру и опустившись на одно колено, приложил пальцы к её запястью. Двейн со страхом и надеждой смотрел на него.
– Обморок. Обычный обморок. В её положении это обычное дело. Да выдохни ты уже, сам белый как стена.
– Заберите её пожалуйста, сейчас. Иначе я сам не смогу её отпустить. Спасибо за всё. Прощайте и прошу Вас, не бросайте их, – Вей посмотрел в глаза доктору.
