– Зачем? Это уже ничего не изменит. Будет только больнее, потом… – еле слышно выдохнула Биатрис.
Не обращая внимания на её слова, он ещё крепче прижал её к себе и уткнулся в её макушку.
– Как ты жила всё это время?
– Я выживала.
– Прости меня за то, что тогда поставил свои принципы выше тебя. Если бы ты знала, как я жалею об этом, как я жалел об этом все эти годы.
– Почему же ты тогда не пришёл ко мне?
– Я не мог. Я думал, что не имею права на это. Первые десять лет я ждал тебя, а потом сдался. Я не мог позволить, чтобы мой род прервался.
– Ты любишь её?
– Нет. Но я очень благодарен ей за наших детей.
– Я не сомневаюсь, что ты замечательный отец.
– А ты? Почему ты одна? Все эти годы одна?
– Наверное, я однолюб.
– Прости, что сломал тебе жизнь.
– Жизнь себе я сломала сама.
– А почему ты так и не пришла ко мне? Хотя нет, не отвечай. Я знаю, слишком гордая, слишком упрямая…
– Слишком дура, – всхлипнула Биатрис.
– Мы с тобой оба дураки, потратившие свою жизнь неизвестно на что.
Она слышала, как дрожит его голос и чувствовала, как дрожат руки.
– Это точно, – сквозь слёзы усмехнулась она, а потом медленно развернулась в его руках, подняла полные слёз глаза и прошептала:
– Спасибо. И прости, что сегодня я всё-таки заставила тебя отступить от своих принципов.
– Не льсти себе, – грустно усмехнулся Девид, – Я уже давным-давно отступил от них. Только никому не рассказывай, особенно моим подчинённым. Я прожил достаточно долгую жизнь, и она научила меня, что глупо делить всё на чёрное и белое. И этот урок я усвоил, заплатив слишком дорогую цену.
Он наклонился, прислонившись своим лбом к её и закрыв глаза, прошептал:
– Если бы я мог. Если бы я только мог, но разрушить будущее своих детей я не имею права, а на роль любовницы ты не согласишься. Я слишком хорошо тебя знаю.
– Хозяйка борделя и губернатор, – плача прошептала она в ответ, – это за гранью добра и зла даже для нашего сумасбродного города.
Биатрис отстранилась и глядя на него, нежно провела пальцами по его скуле и выдохнула:
– Прости меня, Девид, прости за всё… и отпусти… слишком больно и… слишком поздно… – и неожиданно прижалась к его губам. И когда он ответил, сжимая её в своих объятиях, их обоих захватил нежный, медленный, чувственный и невыносимый поцелуй, заставивший сгорать их сердца на только их личном, построенном собственными руками пепелище, заставляя их сердца одновременно умирать и возрождаться, молить о прощении и прощать. Почувствовав, что её душа умирает, Биатрис в отчаянии отстранилась, расцепила всё ещё обнимавшие её руки, отступила на шаг и быстро сказала:
– Прощай, Девид, и береги себя. Спасибо за всё, – после чего развернулась и всё также с прямой спиной вышла в коридор. Сделала несколько шагов и пошатнулась, опёршись о стену.
Минуту назад Биатрис попрощалась со своим прошлым. Теперь она точно знала, что навсегда. Поставила точку в этом бесконечном адском марафоне. Но и будущего у неё не было. Казалось бы, что сегодняшний бесконечный и невыносимый день смог убедить её, что она спасает свою семью. Но кого она обманывает? Нет у неё никакой семьи. Скажут ей спасибо и исчезнут из её жизни навсегда. «А чего я хотела? Кому я нужна? Всё, что я сейчас имею, дело моих рук, только моих. А раз я упрямая дура, то и нечего сейчас сопли распускать. Жалеть всё равно некому».
Она расправила плечи и шагнула в приёмную. И когда всё также потеющий и румяный секретарь, не поднимая глаз, протянул ей бумагу, она нагнулась и прошептала ему на ухо:
– Всё, я ухожу. Приятно было пообщаться. И приходите к нам, девочки будут рады Вам, – и тут же растворилась за дверью.
Секретарь снова плюхнулся на стул. И ещё долго помощник губернатора медленно умирал от страха и любопытства: Зачем Бетси приходила к губернатору? И не взболтнула ли она ему чего лишнего про него? А когда он спустя время увидел губернатора бледного, с дрожащими руками, невпопад отвечавшего на его вопросы, он и вовсе впал в предобморочное состояние. Таким он его никогда ещё не видел, хотя служил при нём лет десять, не меньше.
Глава 13
Эбби держалась из последних сил. Болезнь еще до конца не отступила и к тому же девушка стала ощущать, что ждёт ребёнка. Как бы она себя ни уговаривала, но с трудом могла смотреть на еду.
После того, как ушла тётка, Эбби стало казаться, что время остановилось. Поначалу сердце её выскакивало из груди от волнения, а дыхание сбилось, но спустя время она впала в какое-то оцепенение, боясь впустить в своё сердце надежду и окончательно поверить в возможность его спасения. Ей казалось, что если она сейчас поверит и ничего не получится, то сердце её уже не выдержит. Она сидела в экипаже, не шевелясь, боясь лишний раз моргнуть.
Адлард всё это время топтался поблизости, бросая исподлобья на барышню тоскливые взгляды. Наконец не выдержав, он подошёл к ней.
– Мисс Эбби, ну не изводите Вы себя так. Бледная вон вся как полотно, – и увидев, как она поёжилась из-за сырости, быстро достал плащ и накинув ей на плечи, сказал:
– Давайте-ка забирайтесь поглубже в экипаж и отдохните немного.
Эбби отрицательно покачала головой.
