Доктор занимался Двейном, и девушка не хотела им мешать. Она так истосковалась по нему, но понимая, как он устал и измучился, она и всю эту готовку затеяла, чтобы отвлечься. Но сердце её трепетало и замирало только от одной мысли о нём. Отчаянно хотелось быть рядом, не отходить ни на шаг.
Она окончательно извелась и когда чуть не отрезала себе палец, тяжело вздохнула и наконец, отложила нож в сторону. И как только Эбби решила оставить эту безнадёжную затею, на кухне появился её спаситель. Вернулся Адлард. Быстро оглядев жалкие результаты её «готовки», привычными уверенными движениями засуетился на кухне. Девушка стояла, замерев в нерешительности, не зная, что ей делать. Адлард бросал на неё быстрые взгляды, загадочно как-то по-доброму улыбаясь. Эбби, не понимая в чём причина такого поведения всегда скупого на эмоции слуги, растерялась.
– Будут какие-нибудь пожелания на счёт ужина, Мисс Эбби?
Она тут же оживилась и начала, размахивая руками, рассказывать, что именно она хотела приготовить. Спустя время на кухне что-то зашипело и зашкварчало, наполняя её ароматом еды. Но, как только дело дошло до разделки мяса, Эбби мгновенно побледнела. Увидев это, Адлард наконец осторожно выпроводил её с кухни. Эбби была ему бесконечно благодарна.
В доме стояла тишина. Было только слышно, как в камине в гостиной потрескивали поленья. Эбби неслышно двинулась в сторону манящего тепла. Но только войдя в комнату, она замерла на пороге, увидев Двейна.
Он сидел в кресле у камина. Бледный, осунувшийся, он спал. Присев перевести дух после всех этих манипуляций доктора, он не заметил, как отключился. Огонь сделал своё дело, даря тепло, чувство покоя и уюта.
Эбби на дрожащих подгибающихся ногах прошла через комнату, не отрывая от него влюблённых глаз, а затем осторожно опустилась на пол у его ног. Её глаза оказались на уровне его руки, лежащей на колене. Костяшки пальцев были сбиты в кровь. Она осторожно еле касаясь провела дрожащими пальцами по ссадинам и поцеловав, тихо легла щекой на его руку и обхватив руками его колено, закрыла глаза и тихо заплакала. Слёзы текли, выпуская наружу весь ужас последних дней, заполняя её сердце любовью, жалостью, беспокойством, тревогой и безграничным счастьем, от того, что он жив, что он с ней, рядом. Она сидела, не смея пошевелиться.
Так её и застал доктор Харрис, замерев в дверях гостиной. Он растерялся от того, что стал невольным свидетелем этого душевного, трогательного и какого-то интимного проявления её чувств. Он ещё немного полюбовался этим, незаметно крадя несколько секунд их трогательного счастья. А потом, грустно улыбнувшись, тихо вышел, так и оставшись незамеченным, осторожно прикрыв за собой дверь.
Эбби казалось, что время остановилось. Ей было сейчас так хорошо, так спокойно, так правильно. Но девушка неожиданно отстранилась, как будто что-то вспомнив, она поднялась на ноги, сняла с шеи его крестик и осторожно наклонилась, стараясь, как можно аккуратнее одеть его ему на шею. И тут она встретилась взглядом с парой карих глаз, смотрящих на неё в упор с нежностью и любовью.
– И что это Вы такое делаете, мисс Уэлби? – спросил он, улыбаясь.
Девушка замерла от неожиданности, а потом всё также не отстраняясь, прошептала:
– Я… Я подумала, что… – а потом выдохнув, совсем тихо, – Я прошу, разреши мне сделать это. Так мне будет спокойнее. Пожалуйста…
Он молча нагнул голову, а она дрожащими руками одела ему на шею крестик его матери. Двейн поднял голову и взяв её руку в свою ладонь, приложил к губам. А потом неожиданно потянул девушку на себя. Она вскрикнула, и сама не поняла, как оказалась у него на коленях. Он смотрел на неё влюблёнными глазами и нежно провёл рукой по её щеке. Эбби умирала от нежности под этим взглядом, но тут же напряглась, вспомнив о его поломанных рёбрах, и попыталась отстраниться от него и встать. А Двейн, не разрывая взгляда, ещё теснее прижал её к себе.
– Тебе же больно?
– Если ты не перестанешь дёргаться и убегать, то да.
Она тут же замерла.
Двейн запустил руку в её локоны, притягивая её к себе, и нежно поцеловал. Поначалу трепетный и осторожный поцелуй быстро перерос с страстный и обжигающий. Он просто упивался сладостью, мягкостью и теплом её губ. А когда воздуха перестало хватать обоим, он отстранился со стоном, хрипло выдохнув:
– Эбби, этот поцелуй снился мне каждую ночь. Это правда не сон? Ты правда со мной?
Она молча кивнула, обнимая его за шею и прижимаясь к нему. Дыхание и сердцебиение сбилось у обоих. Немного успокоившись, Двейн тихо сказал:
– Эбби, прости меня. Прости за то, что нам пришлось всё это пережить. Прости, что не сумел предотвратить и позволил всему этому случиться в нашей жизни.
Она отстранилась и приложила палец к его губам.
– Не надо. Давай не будем больше это вспоминать.
Он поцеловал её пальчики и прижав её ладонь к своему сердцу и глядя в глаза, сказал:
– Детка, я хочу, чтобы ты знала, – он замолчал, пытаясь хоть немного успокоиться, – Ты знаешь, я так устал…
Она с тревогой удивлённо распахнула глаза.
