Темнело стремительно, так как погода стояла пасмурная. Болото закончилось, и принц, наконец, мог не вглядываться в ставшие практически не различимыми в сумерках следы девушки и даже идти рядом с ней. Его спутница, наоборот, стала взволнованной, и Лефир видел, как она тревожно оглядывается при каждом шорохе. Чего она опасалась, мужчина не знал, и потому её чувства ему не передались даже частично. Сама Элейна старалась скрыть своё беспокойство, но получалось у неё плохо. Лефириус, помня, что однажды он уже оказывался с ней в тёмном лесу, и она тоже была напугана, хотя тогда действительно был достойный повод, отлично понимал, что нужно делать, так как помнил также, что в прошлый раз от него требовалось, чтобы ей было спокойнее. Он протянул ведьме ладонь со словами:
- Давай руку, – она вскинула на него удивлённый взгляд, и он мягко сказал: - Тебя ведь пугает ночной лес…
Он постарался вложить в свой голос столько участия и мягкости, чтобы его спутница поняла, что он предлагает помощь от души и не собирается лезть в душу с расспросами: просто хочет помочь.
Элейна смутилась и пробормотала в своё оправдание:
- Скорее, я не доверяю ночному лесу… Хотя знаю, что напрасно, но ничего не могу с собой поделать – эта привычка сильнее меня… - она вцепилась холодными пальцами в его тёплую руку, и он сжал их в неосознанном желании попытаться согреть.
Девушка благодарно улыбнулась, хоть улыбка её и вышла несколько натянутой.
Лефир не стал расспрашивать, рассудив, что говорить о своих страхах лучше при другой обстановке, нежели в тёмном лесу, как раз которого девушка и пугалась. Дальше они шли молча. Казалось, Элейна сумела успокоиться. Тёплая рука принца возвращала её к реальности, не давая страхам перед мнимыми опасностями завладевать её сердцем. Принц же в который раз ощутил себя странно рядом с ней: словно почувствовал какую-то ответственность за неё, словно она не была ведьмой и его врагом, а лишь спутницей, которую требовалось оберегать и поддерживать. Это странное ощущение появилось ненадолго, но мужчина потом несколько минут размышлял о нём. Временами он смотрел на Элейну и замечал, что тревога покидает её. Так было ровно до того момента, пока путники не очутились на просторном месте, где лес стал редким, а дальше, впереди простиралась равнина.
- Оуил… - остановившись, прошептала девушка, и её пальцы, только недавно переставшие с силой сжимать ладонь принца, снова вцепились в неё.
Лефир смотрел вперёд, но сквозь сгущающийся сумрак и туман, начавший ползти от болот, ничего не смог разглядеть. Да, равнина была неприветливой, даже могла показаться жутковатой, но впереди виднелся и манил огнями город, который принц знал как свои пять пальцев: каждую улочку, подворотню и каждый тёмный угол. Здесь, на опушке заболоченного леса Лефир чувствовал себя куда более уверенно, чем прежде. Он был почти дома, и не сомневался, что пересечь равнину не составит труда. Он решил успокоить свою спутницу, миролюбиво сказав:
- Не бойся, нас никто не заметит, мы пройдём в мою часть дворца, а потом ты сможешь уйти незамеченной, пока на небе сияет звезда Лартус… - он хотел объяснить ей подробнее, но она сердито оборвала его речь:
- Я не боюсь твоего города, я презираю его, понятно?! – зелёные глаза опасно сверкнули, заставляя вспомнить о том, что девушка это не простая, а наделённая пусть небольшими, но магическими способностями. - Я презираю этот город, но не весь Северный Догорм, который вы считаете своим, хотя совершенно не знаете того, что находится за городскими стенами, за исключением дорог и торговых трактов!
Принц примирительно погладил лежащую в его руке руку и сказал настолько мягко, что Элейне расхотелось с ним препираться:
- Пойдём, в Оуиле, каким бы он тебе ни казался, это неприятное нам обоим путешествие закончится, и сейчас мы близки к этому. Давай постараемся расстаться не врагами, – он действительно хотел бы этого, поскольку крайне не привык к ощущению, что его ненавидят всей душой и желают ему зла настолько, что это чувствуется в каждом слове и жесте, как это было в башне Фогуна.
