Заглянув в дом через стекло, он не обнаружил в нём признаков жизни. Принц огляделся по сторонам, но на поляне не нашлось ни толстой ветки, ни камня. Тогда он нашарил в кармане булыжник Кудесника и разбил им окно, чудом не порезавшись при этом об ощетинившееся стекло. Просунув руку между острыми осколками, торчащими из рамы, он открыл окно. Элейна молча влезла в дом первой, воспользовавшись тем, что Лефир подсадил её. Сам принц тоже не замедлил попасть внутрь дома.
Они не успели ничего рассмотреть, как что-то загромыхало, затрещало, и ставни на окнах резко захлопнулись с весьма неприятным звуком. Жилище Кудесника погрузилось во тьму и неприятно звенящую в ушах тишину. Рука Лефира легла на рукоять меча, а Элейна вытащила кинжал. Темнота тревожила, и только глаза стали понемногу к ней привыкать, как внезапно их ослепил яркий свет множества свечей, сопровождаемый неожиданным гадким хохотом. Когда глаза привыкли к этому свету, девушка и принц смогли различить фигуру человека, который скорчился от смеха, сидя в кресле. Облачённый в полинявшую блёклую одежду, он сливался с окружающей остановкой и поначалу был едва различим.
- Ещё одно разбитое окно, – констатировал очевидный факт он, продолжая смеяться, словно то, что в его жилище разбили окно, весьма забавляло его. – Кому я действительно нужен, всегда разбивает мне окно. Поэтому я держу дверь запертой, чтобы не шастали ко мне кто ни попади, – он резко прекратил смеяться и сказал самым серьёзным тоном, на какой только мог быть способен в эту минуту: - Если вы не оплатите мне покупку нового стекла, то не выйдете живыми из этого дома.
- Мы оплатим, – примирительно сказала Элейна. – Нам…
- Сперва оплатите разбитое окно, – строго перебил Кудесник. – Двадцати монет мне будет в самый раз. Вы заплатите мне, и лучше поскорее, поскольку тогда не придётся жечь столько свечей.
Элейна передала мешочек с монетами Лефиру, тот отсчитал двадцать и положил в иссохшую руку старца, подойдя к нему ближе. Тот довольно хмыкнул и нажал какую-то педаль ногой. Снова раздался скрежет, после чего ставни распахнулись, а свечи погасли.
Теперь старика можно было хорошо разглядеть. при естественном свете он казался совершенно дряхлым и безумным, совершенно не сочитаясь со своим крепким жилищем.
- Люблю технику, – выцветшие карие глаза Кудесника блеснули безумием. – Когда магию признают опасной во всём мире, я буду на высоте! – он расхохотался, предвкушая победу, хотя одного взгляда на этого человека было достаточно, чтобы удостовериться, что если такое время и наступит даже в ближайшем будущем, его оно уже не застанет.
Он был стар и весел, при этом его весёлость граничила со злорадством, и назвать Кудесника приветливым было нельзя. Настроение этого старика очень гармонично сочеталось с его внешностью. Его маленькие глазки давно потеряли цвет (как, впрочем, и кожа), но в них временами вспыхивал хитрый огонёк, который, затухая, превращал старика в какую-то холодную статую. Во внешности его отличало всё: длинный острый подбородок, загнутый крючком вниз нос, густые седые лохматые брови, морщинистое чисто выбритое лицо с мешками под глазами и бесцветные губы, то и дело искривляющиеся в неприятной усмешке. Но всё же создавалось впечатление, что некогда он был весьма умён, и оставалась слабая надежда, что остатки былого разума ещё таятся где-то в недрах его больного мозга.
- Мы пришли к тебе, чтобы задать вопросы, – прямо заявил принц и протянул старику булыжник. - Ты ответишь нам?
- Отвечу, – кивнул Кудесник, изучая свой камень. - Но только на первые восемь, уже, в общем-то, семь, – он позволил себе короткую неприязненную улыбочку, обнажая кривые жёлтые зубы, причём добрая половина их и вовсе отсутствовала. – И не бесплатно. За каждый вопрос столько монет, сколько слов в вопросе. Так что формулируйте тщательнее. Хотя, мне не важен металл, из которого будут эти монеты. Кстати, с вас три.
- К чему вся эта ерунда? – спросил Лефир, удивлённо приподнимая бровь. – Три монеты – это не деньги, почему бы не назвать просто стоимость разговора?
- Уже двадцать, – заметил Кудесник и злорадно рассмеялся, явно довольный поведением гостей. – У вас ко мне столько вопросов! Но я отвечу лишь на восемь, впрочем, уже на шесть: таков мой личный закон, я иногда дарую этот камень какому-нибудь человеку, и потом ко мне приходит с ним совершенно другой человек. Это забавно…. Я отвечаю на любые вопросы, отвечаю честно, но не всегда так развёрнуто, как бы вам хотелось. А деньги… Это игра. Я даю вам информацию, а что можете дать мне вы? – он немного помолчал и сам ответил на свой вопрос: - Только веселье! – он снова рассмеялся, неестественным злым смехом, ужасно неприятным на слух, да и на вид тоже.
- Ему весело считать слова в вопросах, – устало и едва слышно проговорила девушка, закрывая глаза. – К кому мы пришли за помощью? Он же не в себе!
Принц ничуть не смутился и, протянув двадцать монет старику, спросил:
- Что тебе известно обо мне?
