На долгую перепалку времени не хватило: люди в форме увели Морозова из здания. Один из оставшихся милицейских помог Ане подняться и осведомился, все ли с ней в порядке. Когда она кивнула и отказалась от какой-либо медицинской помощи, мужчина сказал, что им нужно последовать за ними в участок и дать показания, потому что беспричинно держать Морозова они не могут. Все согласились.
– Мы с Лешей поедем вместе, а ты поезжай с Аней, – сказал Феде Коля, когда они вышли из ангара. – Только обработай ей рану на руке.
Миронов недоуменно взглянул на друга, но тот попросил ни о чем не спрашивать. Федя пожал плечами и протянул Ане руку, чтобы она последовала за ним. Костенко ничего не оставалось, как повиноваться, но, следуя за Любимовым, она не переставала оглядываться. Ей важно было поговорить с Колей, но времени на личные дела не осталось: их торопили сотрудники милиции. Предстояло разобраться с прошлым, чтобы от него не осталось следов в настоящем.
Поездка до участка заняла полчаса, пребывание в нем – больше часа. Колю, Аню, Лешу и Федю допрашивали поочередно, чтобы составить полный протокол. Николай поведал о нечестных торгах и угрозах в сторону его семьи, Леша – о том, что Морозова знал лишь поверхностно, а Аня и Федя рассказали предысторию, чтобы объяснить мотивы похищения. Парней отпустили быстро, а вот Костенко задержали в кабинете. Ее спросили о каких-либо доказательствах, и она хотела показать сообщения в телефоне и пару записей с диктофона, но потом вспомнила, что Морозов выбросил ее мобильник из окна автомобиля в момент похищения. Стало так досадно, что Аня поджала губы и опустила голову. Сотрудник милиции ее успокоил и сказал, что на сегодня допрос окончен. Бесконечные расспросы изнурили ее, поэтому из кабинета она вышла понурая, еле передвигаясь.
– Закончили? – спросил Николай, когда распахнулась дверь.
– На сегодня да, – ответила Аня, подошла к нему и обняла. Она прижалась к Коле, чувствуя себя в безопасности, и тихо спросила: – Поедем домой?
– Думаю, что тебе лучше переночевать сегодня у Феди, – зная о чувствах сокомандника, сказал Коля.
Отпускать Аню к Феде не хотелось, однако сегодня ночью ему нужно все переосмыслить.
– Но… – Она подняла глаза, бегло рассматривая его лицо.
– Так будет правильно.
– Ты теперь мне не доверяешь? – спросила Аня. В ее голосе улавливалось отчаяние.
Николай промолчал. После слов Морозова он был настолько обескуражен, что не мог выдавить из себя подходящий ответ. Верил ли он ей? Определенно. Дорожил ли ею? Несомненно. Он любил ее всем умом и телом. Его любовь – это мгновенно вспыхивающие искры чувств, разгорающиеся при каждом взгляде на нее. Он не желал ее отпускать, но хотел прийти в себя, чтобы под давлением собственных эмоций не обидеть.
– Я не хочу тебя терять, слышишь? – прошептала Аня, сжав края его куртки.
– Знаю, милая, знаю. – Николай провел рукой по ее волосам и поцеловал в макушку. – Мне неважно, пришла ты ко мне за защитой в тот день или нет. Важно лишь то, что твои чувства настоящие.
– Тогда почему я не могу поехать с тобой? – Аня выдавила улыбку и с непониманием посмотрела на Николая.
– Потому что тебе, как и мне, нужно переварить произошедшее. Сегодня был эмоциональный день, – признался Коля. – К тому же приводить тебя снова к себе домой равносильно тому, чтобы пустить ягненка в клетку со львом.
– Пора ехать, – перебил их Федя, стоя поодаль от Литвинова.
Аня напоследок прижалась к Коле, крепко стиснув его в объятьях. Уезжать с Федей не хотелось. Если их любовь – бесконечная Вселенная, то она желала нежиться в его горячих объятьях вечность.
– Тебе стоит отдохнуть, правда, – произнес Николай, разрывая объятья. – Я приеду завтра.
Аня нехотя отпрянула и, ненадолго задержав взгляд на его усталом лице, направилась к Феде. Она верила, что Николай не оставит ее: его глаза говорили об этом.
День летел за днем, ночь – за ночью. «Снежные Барсы» с каждым матчем приближались к плей-офф, зарабатывая больше очков и поднимаясь в турнирной таблице. За спиной оказалось десять матчей с дивизионом Тарасова, пять – с дивизионом Харламова. Каждая игра была суровой борьбой, потому что каждая команда желала показать свое первенство, но не все сумели это сделать. Николай помнил все матчи, как удачные, так и проигрышные, и вместе с Сергеем Петровичем оставался дополнительно после тренировок, чтобы проводить работу над ошибками в индивидуальном порядке. Это ни в коем случае нельзя было счесть за привилегии, просто он хотел расти, как профессионал, и добиться таких же успехов, как Звягинцев, пусть и в столь юном возрасте.
