Между Николаем и Федором, как и прежде, были натянутые отношения. В жизни они перебрасывались парой колких фраз, а на льду испытывали выносливость друг друга: Коля – забросом шайб, Федя – их отражением. Знание, с которым жил Литвинов, отягчало его существование. Любимов вовсе не был лучшим другом Ани. Он любил ее. И, Николай был уверен, подвернись тому шанс, он не упустил бы возможности раскрыть свои чувства и приударить за ней. Но загвоздка в том, что их отношения строились на свободе, а значит, Коля не вправе выбирать для Ани друзей.
– Мне предложили стажировку в Москве, – на одном дыхании выпалила Костенко.
Новость шокировала и порадовала Колю одновременно. Аня давно стремилась к тому, чтобы реализовать себя в любимом деле. За прошедшие три месяца она окончила очередные курсы по фотографии, кадрированию, обработке. Составила внушительное портфолио благодаря увеличению количества заказных фотосъемок. Она лучилась светом, когда брала в руки фотоаппарат и снимала. Потому Коля, опустив руку на столешницу и положив вилку, отодвинул тарелку в сторону и с искренней улыбкой взглянул на Аню.
Он ожидал подробностей. Впервые за долгое время он ощутил уют: так на него действовал разговор по душам.
– Одно крупное спортивное издательство увидело мои работы, – продолжила Аня, поджимая губы. Ее терзала неопределенность поступившего предложения. – Если стажировка окончится успехом, то они захотят сотрудничать со мной. Но…
– Ты сомневаешься? Это же такая классная возможность.
Костенко кивнула. Она на самом деле сомневалась, стоит ли эта игра свеч.
– Не хочу оставлять тебя здесь одного, – пояснила она, накрыв ладонь Николая своей. – Стажировка длится три месяца. Приступить нужно с февраля.
– Но ведь бывают отношения на расстоянии.
– Разве ты в них веришь? – с долей скептицизма спросила Аня.
Коля подался вперед и обхватил ее лицо руками. Оно загорелось от такого прикосновения.
– Я верю в то, что мы творцы своей судьбы, – сказал Николай, глядя ей в глаза. – Тебе выпал шанс проявить себя. Разве не об этом ты мечтала, прежде чем устроиться к нам пресс-секретарем? Быть фотографом – твоя мечта, отказываться от которой из-за отношений нелепо. – Он выдержал паузу и добавил: – Я не буду на тебя давить. Ты должна принять решение сама. Но знай, что я не против этой стажировки.
Из-за слов Коли Аня не могла нормально ни говорить, ни дышать. В глазах Литвинова сверкали искры: он был мягок и смел в решении. Ане нравилось, что Коля никогда не ограничивал ее ни в желаниях, ни в действиях, ни в общении.
Ее рука потянулась к лицу Николая, ладонь прошлась по его скуле. На мужской шее дрогнула жилка. Коля сглотнул от волнения. Пережитое вмиг предалось забвению, когда она опалила горячим дыханием его кожу и поцеловала в уголок губ. Нежно, аккуратно, будто бы спрашивая разрешения. А затем решительнее, смелее, напористее. Этот поцелуй отбросил все сомнения, зародившиеся в сознании Николая. В груди вновь вспыхнуло то самое чувство, ознаменовавшее возрождение одной Вселенной на двоих. Оказывается, он так в этом нуждался!..
Хлопнула входная дверь. Коля и Аня отпрянули друг от друга, будто их застали врасплох за чем-то преступным. Несложно было догадаться, что вернулся Федя. Спортивная сумка плюхнулась на пол вместе с утепленными кроссовками. Когда Любимов избавился от верхней одежды и вошел на кухню, то застал их за разговором.
– Как планируешь провести завтрашний день? – как ни в чем не бывало, поинтересовалась Аня. Она знала, что Федя не терпит их нежностей, однако ее поджатые губы горели от поцелуя.
– Как обычно. – Николай попытался наколоть макароны, но тщетно, потому он бросил эту затею. – Этот день для меня ничем не отличается от предыдущих.
Федя лишь закатил глаза и удалился.
– Как же так? – Девичьи брови изогнулись от изумления. – День рождения – это особый праздник. Раз в году!
Николай пожал плечами, кажется, вовсе не разделяя мнение Ани.
– В нашей семье было заведено одно правило: никаких праздников. Будь то день рождения, Рождество, Новый год или Пасха. Отец говорил, что семье Литвиновых пиршества ни к чему. Даже в школе я не мог нормально написать сочинение о праздничных каникулах, потому что и рассказывать было нечего.
Аня прикрыла рот ладонью и испытала мимолетную жалость. Она знала темперамент Александра Юрьевича, но не думала, что тот был так жесток по отношению к сыну. Лишать ребенка праздника – несправедливая кара за послушание и терпимость, которые Коля проявлял в детстве и отрочестве.
– А подарки? Подарки хоть были? – никак не унималась она.
– Не было, – признался Коля на выдохе. – Подарки нужно было заслужить. Но отец никогда не ценил моих стараний.
