Александр Юрьевич, как бизнесмен с мертвой хваткой, не мог позволить себе, чтобы после выхода из тюрьмы его конкурент купался в деньгах. Он настоял на расследовании и уличил Морозова в экономических преступлениях: финансовые махинации, оффшорные счета. Литвинов-старший добился того, чтобы компанию выставили на торги, и инвестировал в компанию. В итоге «НИС-групп» превратилась в холдинг, а строительный проект перешел в руки Александра Юрьевича.
– Ты, наверное, голоден, – тихонько проговорила Аня, подойдя к дивану и обвив шею Коли руками.
– Немного. После последнего заседания суда пришлось ехать сразу на тренировку.
– Тогда я останусь сегодня у тебя, – предложила Костенко, прикусив нижнюю губу. – Приготовлю тебе что-нибудь.
Николай натянуто улыбнулся и повернул голову в ее сторону. Он правда вымотался, и сил на длинные разговоры не осталось. С судебным процессом у них в принципе не было времени поговорить о них самих.
– Ты никогда мне не готовила, ты умеешь?
– Нет. – Она отрицательно покачала головой. – Но неужели ты думаешь, что я не справлюсь с обычными макаронами? – Аня с вызовом уставилась на Колю.
– Тогда кухня в твоем распоряжении. – Николай поцеловал ее запястье и задержал на нем руку.
Такое легкое и нежное прикосновение подействовало как успокоительное. Как огромная доза успокоительного. Нахождение Ани рядом снимало скопившееся во всем теле напряжение и тоску на душе. Все-таки Морозов глубоко ошибался насчет ее чувств: они были во главе всего. Даже воцарившееся на короткое мгновение безмолвие отдавалось теплом.
Спустя несколько минут, крутя перед собой коробку макарон, Аня со вздохом прошептала:
– Надеюсь, я с вами справлюсь.
За спиной послышался приятный мужской голос.
– Что ты сказала? – Николай положил руку на девичью талию и развернул Аню к себе. Их взгляды пересеклись, и по телу пробежал электрический ток.
– Я… – Кажется, Аня вовсе не ожидала, что ее поймали с поличным. – Тебе показалось. – Она вынырнула из объятий и направилась к плите.
Найдя кастрюлю и заполнив ее водой, она потянулась к контейнеру с макаронами. Николай, стоявший у окна, упершись в него спиной, издал смешок, словно уличил ее в крошечном обмане. Потому предупредил:
– Сначала вода должна закипеть, Принцесса. Только потом стоит закидывать в кастрюлю макароны.
Аня, оценив его молниеносным взглядом, поставила контейнер на тумбу возле плиты и выдала:
– Я знаю, Мистер Серьезность. Просто…
– Задумалась? – пошутил он.
– Именно. – Аня зажгла конфорку и сложила руки на груди.
– Соль, – напомнил Коля, снова улыбнувшись.
Щеки от стыда запылали алым. Она ведь действительно никогда не готовила. В Нижнем Новгороде это делала служанка, а здесь – Федя.
– Молчу. – Он сцепил указательный и большой пальцы, сымитировав, будто бы застегивает замок у рта.
Через несколько минут вода закипела: большие пузыри лопались в нагретой кастрюле и немного выплескивались на плиту. Сделав важный вид, Аня открыла коробку и высыпала в емкость макароны, перемешав их длинной металлической ложкой.
– Вот видишь, я справилась. Осталось натереть сыр! – Костенко по-детски высунула кончик языка, передразнивая Колю, и пошла в сторону холодильника.
Она думала, что ее мучения закончены. Даже попросила Николая не вмешиваться, потому что она – гуру в варке макарон. Но пока натирала сулугуни, позабыла о том, что стоящую на плите кастрюлю давно пора было снимать. Спохватившись, она выключила конфорку и взяла из рук Коли дуршлаг, который тот любезно протянул. То, что в нем оказалось, было издевательством над итальянцами. Макароны разварились и слиплись, превратившись в одну большую слипшуюся массу.
– Ну-у, – заглянув в дуршлаг, протянул Литвинов. – Пирог из макарон я еще никогда не пробовал.
Коля пытался сдержать смешок, но, как и Аня, не смог. Заливистый смех раздался на кухне. Жар прилил к девичьим щекам, покрывая их румянцем. Это же надо было опозориться перед парнем в тот день, когда закрылись ворота ада!
– Может, лучше закажем на дом по́ке[13]? – предложил Николай, отправив макароны в мусорное ведро. Аня согласилась.
Николай медленно накалывал макароны на вилку и подумал, что за это время Аня выросла в готовке. По крайней мере, в этот раз ему удалось отведать макароны с сыром, над которыми корпела его девушка. Сулугуни тянулся тонкой нитью, поэтому Коле приходили крутить вилкой в воздухе, чтобы намотать на нее сыр.
Костенко села напротив, облокотившись на столешницу и подперев подбородок рукой. Аппетита у нее не было, и выглядела она немного задумчивой, будто о чем-то умалчивала. За три месяца между Аней и Колей выросла невидимая стена, которая отделяла их друг от друга. Да, они по-прежнему были вместе в свободные от тренировок минуты. Однако так мало разговаривали по душам, будто бы нить доверия порвалась в тот ноябрьский день. Зато Федя ликовал от того, что Аня вернулась домой и проводила с ним больше времени.
