— Он не запомнит, — расстроенно, с жалобным выражением лица, решил Сава. — Ник, он уже в лоскуты! Ма-а-а-акс! Соберись! В синей вазе!
— Я запомню.
Парни пристально смотрели мне в глаза и, убедившись, что обе мои бутылки уже пустые, вынесли вердикт:
— Не запомнит.
— Попал пацан.
— Надо его до дома донести, — решил Никита, пытаясь встать.
— Не донесем, вызывай вертолет, — обнимая дерево с риском вырвать его с корнями, засомневался в силах Сава.
— Или ведьму свою на метле, — предложил я.
— Ведьмочка моя-а-а, — расплываясь в пьяной улыбке, Никита завалился на покрывало и уснул.
— Эй, Савочек? — позвал я еще одного своего собутыльника, но тот уже тоже, прижимаясь к дереву, храпел.
— Отличная вечеринка, парни! Диджей Базука рвет танцпол! Где девочки в купальниках?
Посидев еще немного у костра и собрав ошметки души снова в каменный мешок, вызвал охрану Ника, чтобы перетащить этих алкашей в дом.
Должен был приехать с Катей сегодня к родителям. Но пигалица теперь вне контракта. Не хочу ее больше видеть. И думать о ней не хочу. Но не получается. Насмешка судьбы — подарить мне этот кусочек надежды и одним словом убить. Не нужен. Я понимаю, Катюша, такой никому не нужен.
Не ожидал увидеть на даче помятые похмельем рожи, но они тут со своими женами.
— Макс, сходим в твою комнату. Лика там в прошлый раз серьгу потеряла.
— Да ну. Потом найду и отдам.
— Ни совести, ни жалости у тебя! Она мне уже чайной ложкой мозг ест неделю!
— Ври больше, там всего пару чайных ложек было. Пойдем, мученик.
Старательно заглядывая везде, Сава с видом детектива щурил глаза, изображая мыслительный процесс. Клоун. Не хватает трубки и шляпы, Шерлок с бодуна. А я не собирался помогать, валяясь на кровати.
— Нашел! — заорал Сава и сам поморщился от своего крика. — Я пойду, проходите, милая леди! — сказал в дверях Сава.
Обернулся посмотреть, кого он там обзывает, и в горле мгновенно раздулся горький ком, мешающий говорить и дышать. Катя прошла в комнату, и Сава любезно закрыл за ней дверь. В том самом платье, в котором она была в Венеции.
— Привет, — тихо сказала пигалица, а я не мог говорить и, чтобы не выдать себя, сложил руки на груди, продолжая лежать на кровати.
— Я… я хочу попросить прощенья… я, — залепетала Катя, а меня злило, что я не могу на нее не смотреть, еле сдерживаюсь, чтобы не схватить ее и не прижаться к ней, не поцеловать.
— Прощенья? Проси. На колени, пигалица!
Я нервничала безумно, но девочки правы. Я должна объяснить ему. Не могу так с ним поступить после всего, что он для меня сделал. Пусть сам решает, нужна ему такая Катя или нет.
— Все поняла? — опять спросила у меня Лика.
— Да, давно уже. С первого раза.
— Ну, иди тогда. И не забудь, если что, ключ в синей вазе.
Максим лежал на кровати, свесив ноги с края, кажется, даже не понял, что нас закрыли в комнате.
— Привет.
Максим не ответил, только, сложив демонстративно руки, смотрел на меня. Не хочет со мной разговаривать. Решилась подойти к нему ближе, потому что он лежал и я не видела его глаз под опущенными ресницами.
— Я хочу попросить прощенья.
Макс растянул наглую улыбку и намеренно развязно сказал:
— Прощенья? Проси. На колени, пигалица!
— Обалдел? Я не настолько перед тобой виновата, чтобы на колени падать!
— Не на твои. На мои колени падай, — похлопав руками по своим бедрам, заявил нахал, — хотя твой вариант мне тоже нравится, детка! Научу тебя еще чему-нибудь. Или тебе достаточно было дефлорации? — зло выплюнул Макс, а я уговаривала себя не поддаваться на провокации.
— Максим, я правда хочу поговорить. Я знаю, что сильно обидела тебя. Незаслуженно. Я тебе обязана всем. Прости, что сказала тебе тогда. Я так не думаю, и мне жаль, что так вышло.
— Не утруждайся. Я же монстр, мне не нужна твоя жалость, хорошая девочка Катя.
— Перестань! Ты не такой!
Макс сверкнул глазами и, медленно вставая, стащил с себя футболку, заходя мне за спину.
— Ты не знаешь, какой я! — зашипел мне Макс в ухо.
— Знаю. Самый лучший.
— Неужели? Я тебе покажу! — Макс стоял за спиной, жадно вдыхая «противный персик», расстегивая платье.
От его недвусмысленной угрозы по спине пробежала дрожь, только не от страха, а от предвкушения чего-то нового, и с ним мне это точно должно понравиться.
Медвежаец дернул за молнию с такой силой, что платье затрещало, и он просто дорвал подол до низа и скинул платье с меня. Медленно заскользил широкими ладонями по плечам и спине, щелкнув застежкой, снимая бретельки бра.
Порвал платье, которое было мне так дорого! Гризли агрессивный, а не Медвежайчик!
— Ты с ума сошел! — повернувшись в его руках, прошипела ему в лицо, расстроившись из-за платья, но руки сами потянулись к его плечам, чтобы обнять, хочу его тепла.
