Максим только усмехнулся, перехватывая мои руки, завел их за спину, вынуждая прижаться к пышущему жаром обнаженному торсу. Макс закрыл глаза, и я видела, как по его плечам рассыпались мурашки, это зрелище меня невероятно возбуждало. Ощущения его жестких мышц, горячей гладкой кожи, ритмично вздымающейся могучей груди. И его сердца, громко перестукивающегося с моим в унисон, словно они рады были встрече.
— Я еще хуже, Катя. Я… урод… уходи, — захрипел Макс, и я, привстав на цыпочки, сама его поцеловала, чтобы заткнулся уже и показал, что собирался.
Максим от неожиданности выпустил мои руки, запустив пальцы мне в волосы на затылке, жадно и остервенело впился, целуя и толкая меня к кровати, заставлял пятиться назад. Я нетерпеливо гладила и царапала его плечи и шею, Макс, оторвавшись от губ, простонал, скрипнув зубами и толкнув меня на кровать, просканировал дьявольски огненным взглядом каждый миллиметр, останавливаясь на груди, отчего соски тут же затвердели и грудь начала тяжелеть, как будто он ее подчинял своим желаниям, даже не касаясь, и, задержав взгляд на руках, завис на пару секунд. Что он там увидел? Даже следа от катетера уже не осталось.
— Показывай быстрее, — поторопила я его выполнить обещание.
В глазах у Макса уже бушевал не огонь, а сам сатана устроил пирушку в горящей преисподней. Подняв мое платье, он просто яростно разорвал его на ленты. Совсем сбрендил?
Резко подняв меня с кровати, Максим, развернув к себе спиной, завязал мне глаза атласной лентой из бывшего моего наряда и сразу схватил за локти, хотя я и не собиралась ее снимать.
Почувствовала, как мои запястья оплетают полоски ткани, и промелькнул испуг и тут же погас от нежных поцелуев в шею и жаркого шепота:
— Ti amo…
Я теперь знаю, что это значит, хитрый Макс, который обещал не влюбляться.
Оттого, что я не могла видеть, ощущения обострились в разы, заставляя тело ловить каждое его движение. Широкие ладони скользили по спине, заставляя подчиняться им, выгибаться так, как ему хочется. Развернув к себе, Макс поставил меня на кровать и как будто не мог остановить свои руки, безостановочно гладящие по спине и бедрам, то прижимая меня к себе, то отпуская. Горячие губы, осыпающие поцелуями, которые я никак не могла поймать своими, как будто он меня специально дразнит, целуя лицо и останавливаясь в миллиметре от губ, снова ускользая. Чувствовала его дыхание, растекающееся по коже, его ненасытный язык, следующий за собственническими укусами от шеи до вершинок груди и спускающимся ниже, выкруживая вензелями узор по животу. И легкие поглаживания промежности через тонкую ткань трусиков.
Всего стало слишком много. Нахлынувших обостренных ощущений, переполнивших меня до последней клеточки в миллиарде чувствительных нервных окончаний на коже, горевших и покалывающих. Ноги уже подкашивались, становились ватными.
— Медвежа-а-а-ае-е-ец, — прорычала я, не в силах больше ждать, доведенная до предела его игрой.
Услышав тихий, довольный смешок Макса, оказалась поймана в жаркие и крепкие объятья и поцелуй вернувшихся губ, оставивших свой вкус, прежде чем, подхватив меня, Макс уложил на что-то мягкое, но узкое, так, что мои связанные руки оказались под этой штукой. Медленно снял с меня последнюю деталь одежды и через секунду вздрогнула от прикоснувшегося ко мне чего-то маленького, круглого и холодного, кружащего по соскам и спускающегося все ниже, и, медленными зигзагообразными движениями выписав до промежности, Макс остановился, и вместо холодного шарика я ощутила массивную головку, которой Макс водил по складочкам, заставляя вздрагивать от дразнящих, горячих ласк.
Изнывающее тело послушно подчинялось Максиму, едва он проводил ладонью, просто мимолетно поглаживая или слегка нажимая, заставляя меня откинуться на мягкую поверхность, и, поднимая мои ноги на свои плечи, провел языком по лодыжке, вызвав сладкий спазм, пронесшийся по всему телу.
— Моя малышка… — едва слышно прошептал Макс и со стоном провел массивной головкой, раздвигая складки, и, толкнув бедрами, наконец наполнил собой.
Там так все одурело от ожидания, что его набухший член тут же оказался в плену жадно сжимающим его, требуя продолжения. Ритмично, но медленно двигаясь, Максим как будто оттягивал наступление развязки, периодически останавливаясь, входя на максимум, наклонялся, с хриплым рыком впивался в губы, врываясь языком, снова двигался, уже наращивая темп, выбивая больше моих стонов, и по телу бежала мелкая дрожь, предвещая фееричный лазерный рейв в моей голове. Наверное, я не продержалась и пяти минут на пике острых ощущений, меня оглушает оргазм такой силы, что я теряюсь в происходящем и не сразу понимаю, что уже лежу на кровати с развязанными руками и без повязки на глазах.
Максим тяжело дышит рядом, повернув голову в мою сторону, и, едва я открыла глаза, спросил охрипшим голосом:
— Правда?
— Что? — попыталась оттараканить свой мозг обратно, не понимая, что он спрашивает.
— Ничего. Руки покажи.
Рассмотрев мои руки, Максим удовлетворенно кивнул и, откинувшись обратно на подушку, заявил:
— Ты моя. Хоть и обманщица.
