— Ti amo, un soldo, ti amo, in aria, ti amo…
Услышав его голос, я даже подумала, что сошла с ума, но бегущие по спине мурашки и горящий затылок уже точно определили, что это никто другой. Максим. Поет на Арбате с уличными музыкантами? Вы можете такое себе представить?
Медленно повернувшись, я увидела его за микрофоном, в расстегнутом пальто и без шапки, наверное, выскочил из машины и прибежал, обгоняя вечную пробку. Он пел, глядя на меня, как и тогда. Снежинки сыпали на его макушку и застревали в длинных черных ресницах. Но, казалось, ему не мешает ни снег, ни всё увеличивающаяся толпа людей, ни то, что музыканты лажают. Я даже не замечала замерзающих дорожек слез на щеках, завороженно слушая его, застыв в трех шагах. И, не дожидаясь конца песни, повисла у него на шее. Максим захапал меня ручищами, прижимая и поднимая над землей. Как же я люблю эти сильные и теплые руки, уютные и любимые объятия.
— Я могу спеть и сама а капелла, а не под фанеру, как ты! — просипела я ему, вспомнив нашу первую тут встречу. — Только кофе на меня не лей.
— У меня нет кофе, только вот это, — Максим поставил меня на землю и, вытащив из кармана коробочку, опустился на колено. Кажется, на то, которое вечно травмирует на играх. И явно волновался, наблюдая за моей реакцией.
— Ты выйдешь за меня?
— Да! — уже почти пропавшим голосом, пыталась прокричать я, кажется, даже не дослушав вопрос.
То что Аленка прокричала толпе: «Она сказала да», я уже почти не слышала, утонув в крышесносном поцелуе и оглушающем реве и свисте толпы. Если бы я могла запищать от счастья, наверное, оглох бы весь мир, но я только просипела что-то и нырнула в его распахнутое пальто, прижимаясь к горячей груди. В огромные, теплые и уютные ручищи. С риском переломать ему ребра сжимала и оглаживала, убеждаясь, что это не сон. Максим, осыпав поцелуями отмороженные щеки, впился в губы, как мне нравится, напористым, наглым и дико страстным поцелуем. От которого сразу исчезают все мысли, растворяя мир вокруг нас.
— Вот зачем ты такая соблазнительная опять, как всегда? Мы же не одни! — прошептал Макс, самым ярким сиянием счастливых глаз разукрашивая этот серый день всеми цветами мира.
— Привет, Медвежаец. И ты здесь? Ты не уехал? Не бросил меня? — заглядывая в любимые глаза, спросила я.
— Катюш, ты чего? Я без тебя не уеду. Хочешь, останемся здесь?
— Нет. Ты так мечтал об этом клубе и так много раз отказывался от мечты. Я с тобой поеду, можно?
— Да, но тебе придется пожить у бабушки, пока я не накоплю на квартиру. Но я буду приезжать почти каждую неделю.
— А с тобой нельзя?
— Клуб мог дать нам временное жилье, если бы были женаты, а так только в общей квартире с другими парнями. Но мы уже не успеем. Поехали домой.
До меня наконец дошло, почему он настаивал на свадьбе, но спрашивать почему он мне не сказал, я не стала. Он хотел, чтобы я приняла решение без внешних ограничивающих факторов. Не хотел, чтобы мое согласие было основано на банальной причине иметь возможность жить вместе, не расставаясь до момента, когда сможет приобрести свое жилье.
— А Аленка сказала, что нас могут поженить в любой день.
— Да ЗАГС-то не проблема. Но надо же готовиться. Лимузин, торт, ресторан. Тамада тот, чокнутый, помнишь? Надо его найти. Ты же хочешь красивую свадьбу?
— Хочу. Но если не получится, то не хочу.
Максим рассмеялся и потащил меня к метро. Объяснив, что ужасные пробки и на метро гораздо быстрее. Чудеса. Макс Аристов катается общественным транспортом. Ему прошивку сменили? Но проехали мы действительно только одну остановку и вышли снова на улицу.
— Так быстрее, — Макс снова повел меня сквозь дворы и остановился у красивого дома. — Пригласишь к себе на чашку кофе, красотка?
— Тут твоя квартира?
— Уже твоя. Пойдем.
Такое я видела только в фильмах. Квартира была просто огромная и ультрасовременная. Дизайн был сдержанный, но в то же время изысканный и явно придуман талантливым дизайнером. Огромные окна и много свободного пространства, и даже стоящий в гостиной рояль терялся на фоне остального. Сколько же эта квартира занимает, весь этаж?
— Нравится? — Максим как всегда бесшумно подкрался сзади, снимая с меня пуховик.
— Даже не верится, что ты здесь жил, слишком чисто.
— Я с тобой жил. А тут клининг поработал и Добби.
— Какой Добби?
— Этот, — ткнул мне пальцем Макс в круглого робота-пылесоса, — он мои носки ворует. Только под диван не может залезть, поэтому я их там ныкаю от него.
— И Филька их ворует. И пока еще помещается под диван. Но это не надолго. А мы заберем его с собой?
Максим явно собирался с духом, усаживаясь на подлокотник дивана, и, поставив меня между своих ног, арестовал, закольцевав руками.
— Катюш. У меня для тебя плохие новости. Ты через четыре дня замуж выходишь, за самого непутевого Медвежайца. Очень тебе сочувствую, но помочь ничем не хочу.
Опять просипев что-то невнятное, чуть не удушила жениха от радости, когда он все успел?
— Я кинул пацанам вопрос. Они сказали — все сделаем. Рестик у Ника есть, остальное тоже найдем. Только платье придется готовое выбирать, пошить не успеем.
