— Зачем ты одеваешь кроссовки со шнурками? Ведь завязать все равно не сможешь. — Усмехнулся Герман.
— Я их люблю. А обувь на липучках не переношу! — Полина смешно надула щеки.
Что по экспертному мнению Германа сделало её похожей на миленького лягушонка.
Продолжая хохотать парень опустился на колени и завязал шнурки на обуви подруги. Затем он осторожно постучал по её животу костяшками пальцев и прислонился к нему левым ухом.
— Я слышу стук сердца! Обалдеть! — Восторженно воскликнул он.
Герман всегда удивлялся и восхищался каждый раз как в первый. Полина сразу же заулыбалась. Но её глаза выдают её со всеми потрохами.
Герман поднялся. Посмотрел на неё со смесью нежности и осторожности. Безошибочно понял, что его Фея не в порядке. И это ещё мягко говоря…
— Ну-ка рассказывай! — Приказал.
Полина вяло повела плечами, опустила взгляд в пол и покачала головой.
— Все нормально. Поехали уже в парк!
— Рассказывай! А то мороженное с шоколадным сиропом не куплю! — Твердо велел Герман сложив руки на груди.
— Шантажист! — Возмутилась Полина и побледнела
— Ну, а ты думала? — Хмыкнул Герман насмешливо кривляясь.
Он присел рядом и взял её за руку. Ладонь прожгло тепло его кожи. Полина грустно улыбнулась.
— Скажи почему твой брат такой придурок? — Спросила в итоге. В голосе её было стало горечи и боли, что Герман не выдержал. В мыслях уже самозабвенно разделывал тело брата.
Тон Германа стал жёстким и холодным когда он ответил на вопрос вопросом:
— Он обидел тебя?
— Нет. — Покачала головой Полина. — Просто… Понимаешь я не чувствую от него ни любви, ни поддержки ни тепла… Мне даже порой кажется, что ни я ни ребёнок ему не нужны. Что мы так… Средства для достижения его целей.
По лицу девушки покатилась крупная слеза которую она не смогла сдержать.
Герман тут же вытер её большим пальцем.
— Ну, что, Милашка. Не плачь. — Прошептал тихо. Он закусил губу и немного помялся прежде чем вступится за Андрея.
— Просто он такой. То-есть бесчувственный немного, безэмоциональный… Самую малость… — Усмехнулся. Осторожно опустил ладонь на её выпирающий живот.
— Бывают такие люди, Фея. И правильно не всем же быть такими ослепительными как я!
Самодовольно улыбнулся явно довольный собою, а Полина громко рассмеялась.
— Он не плохой! Нет… Просто такой… Дурак просто… — Хмыкнул и застыл. Ему показалось, что под ладонью будто шевельнулся.
Полина тоже замерла. Широко распахнула очи и приоткрыла губы.
— Что это? — Ошарашенно поинтересовался парень.
Адамова заторможенно перевела взгляд на свой живот. На то место, где до сих пор покоилась ладонь парня.
— Он пинается! — Произнесла и нервно захихикала.
Герман глупо и пьяно улыбнулся, а его глаза горелись теплым, зеленым пламенем.
— Вот видишь я прав! Даже парень со мной согласен. Что папаша его дурак.
— Это Семён. — Сказала Полина и помолчав, добавила шёпотом:
— Зову его так когда никого рядом нет. Виктор Сергеевич настаивает, чтобы назвали в честь его дедушки — Кузьмой.
— Называй при всех, Фея. Не отцу моему рожать. Он не имеет права решать как тебе назвать своего ребёнка. — Серьёзно произнес Герман. И весело бросил взгляд на живот:
— Ну привет, Сенька…
Детская была прекрасна.
Голубые стены. На них рисунки: мишки, зайцы, собачки,
кошечки… Эйфелева башня мерцает словно настоящая… Каждая стенка расписана лучшими именитыми художниками Москвы.
(Виктор Сергеевич лично приглашал их в свой трехэтажный “Замок” в самом сердце спокойного Подмосковья.)
На полу был положен качественный ламинат итальянского производства. Цвет летней травы — яркой, зелёной и свежей. Так и хотелось лечь на пол закрыть глаза и представить себя лежащей на ароматном газоне.
На окнах были нежные тюли цвета гречишного мёда. Стояли несколько бежевых трюмо ещё не набитых детскими распашонками. В нескольких метрах от них маленький пеленальный столик. Повсюду мягкие игрушки. Их много. Очень — очень много. Будто в одну комнату перенесли средний детский магазинчик.
В углу, возле окна стояла мечта Полины. — детская деревянная кроватка цвета слоновой кости которую наконец-то доставили. Эта восхитительная работа производства Франции. Хорошо собранная, с мягким удобным матрасиком, погремушками, подушками и тонкой занавеской для спокойного укачивания малыша в колыбели.
Полина ещё раз удовлетворенно оглядела комнату. Сегодня они с Андреем целое утро
(Да! Что удивительно у Калинина — младшего наконец-то нашлось время для жены и их будущего ребёнка.)
приводили жилье для их сына в относительный порядок. Расставили вещи: игрушки, парочку длинных ламп с тонкими, кружевными абажурами и светильников, аккуратно разложили одну часть детских вещичек, забили пеленальный столик кремами для малышей и всякими присыпками…
— Я думаю, что лучше кроватку перенести к нам в спальню. — Подметила Полина.
Долго разглядывая ложе сыночка под всевозможными углами.
— Зачем? — Удивлённо спросил Андрей.
— Затем. В первые месяцы жизни ребенку постоянно нужна мама. Утренние, дневные, ночные кормления. Мне будет трудно каждый раз бежать в детскую. Как подрастёт, перенесём обратно. — Разжевала ему очевидное.
