Теперь оставалось только допросить Морковкина и Иванова. Но Морковкина в городе не было. Он был призван в армию и находился далеко за пределами Ленинграда. Снисаренко поехал туда, где Морковкин служил, встретился с ним и произвел тщательный допрос.
Кульминационный момент всякого следствия по уголовному делу — допрос подозреваемого. Его можно уподобить напряженному поединку. Изворотливости, наглости, цинизму преступника следователь должен противопоставить убедительную логику доводов, тонкий психологический анализ. Оружие следователя в этом поединке — факты, собранные им в ходе расследования, и чем больше фактов, чем они неопровержимее, тем скорее он выйдет победителем.
Под тяжестью улик, собранных следователем, Морковкин признал себя виновным и все подробно рассказал. О том, как он и Иванов в тот вечер, проводив гостей на поезд, шли по Гончарной. Оба были пьяны и искали повода, чтобы подраться. Встретили трех парней. Задели их. Начали потасовку. Разозлившись, Морковкин вытащил нож и ранил всех троих. Один упал, а двое убежали. После этого Морковкин нагнулся к лежавшему и украдкой, как мародер, снял с него часы, забрал шляпу. То, что во время драки Морковкин и его дружок Иванов потеряли кепки, они заметили только придя домой.
— Эх, если б не эти кепки, — вырвалось у преступника с досадой, — ни за что бы меня не нашли!
— Вы так думаете? — спросил Снисаренко. — Ошибаетесь. Не кепки, так какая-нибудь другая улика в конце концов вывела бы нас на след…
Вернувшись из командировки, Снисаренко немедленно освободил П. из-под стражи, реабилитировал и Ф. от необоснованных обвинении и привлек к уголовной ответственности Морковкина. Суд, в свою очередь, проверил все собранные следователем доказательства, убедился в их полноценности и осудил истинного убийцу Пыпина.
Кроме того, суд вынес частное определение. В нем говорилось:
«Следователь Снисаренко проделал кропотливую, трудоемкую работу, честно отнесясь к соблюдению всех процессуальных норм, установил действительного виновника убийства и реабилитировал от необоснованного обвинения пострадавших. За это он достоин поощрения».
Вечером в магазине № 28 на проспекте Металлистов было, как всегда, оживленно. То и дело открывались и закрывались стеклянные двери, мелодично позванивали кассовые аппараты, наполнял стаканы автомат для газированной воды. Продавцы нарезали колбасу, сыр, отпускали покупателям масло. Словом, картина была обычная.
И вдруг находившиеся в торговом зале услышали крики. Они доносились со стороны подсобных помещений. Там за тяжелой, массивной дверью что-то происходило. Кое-кто из покупателей разобрал даже слова. Кричали: «Помогите! Помогите!»
Продавщица зеленного отдела, самого ближнего к кладовым, бросила отпускать товар и поспешила посмотреть, что же случилось. Но, удовлетворив свое любопытство, она тут же вернулась и, как ни в чем не бывало, снова встала за прилавок. На вопрос покупателей, что же все-таки происходит, она ответила: «Ничего особенного, сами разберутся!» И резко добавила: «А вы не суйтесь не в свое дело!»
Крики, между тем, не прекращались. Через несколько минут дверь распахнулась, и в торговый зал вбежали два человека. Лица их были окровавлены, одежда порвана. Оба были сильно взволнованы и долго не могли прийти в себя.
— Мы общественные контролеры, — наконец объяснили они собравшейся вокруг толпе. — Хотели произвести проверку, но работники магазина во главе с директором и его заместителем отняли у нас контрольные закупки, чеки и, как видите, избили…
— Что за нравы! Позовите милицию! — послышались голоса возмущенных покупателей. — Это же дикий, из ряда вон выходящий случай. Избивают контролеров! И где — в магазине, в кабинете директора!
В дверях появились милиционер, дружинники. Они прошли в служебные помещения, попытались разыскать директора, его заместителя, но тех и след простыл: сделали свое дело и ускользнули через черный ход.
А на следующий день на столе у следователя прокуратуры Калининского района Ленинграда Алексея Семеновича Седельникова можно было увидеть новенькую папку с надписью на обложке: «Дело о побоях, нанесенных работниками магазина № 28 Калининского райпищеторга общественным контролерам Потапову и Тихомирову». Случай был действительно необыкновенный, единственный за долгие годы, и поэтому расследовать его надо было со всей тщательностью.