Вера навела себе крепкий и сладкий чай, уселась на подоконник в кухне и смотрела на пробуждающийся город. Заставленный машинами двор постепенно превращался в размеченную полосами шахматную доску. Водители сигналили друг другу, требуя уступить им дорогу, проносились по двору, будто опаздывали.
Она услышала шаги по квартире и поглядела в коридор. Пошатываясь, к ней шёл Коля – в чём мать родила.
– Чего без трусов?
Он почесал в затылке.
– Подумал, что ты захочешь видеть меня всего.
– Нет, спасибо.
– Что-то стряслось?
– Мигрень замучила. Полночи пролежала с тряпкой на лбу.
Коля подошёл вплотную, приложил левую руку к макушке, а правой сделал несколько пасов руками.
– Пусть твоя голова перестанет болеть! Заклинаю! – сказал он с улыбкой и приложил голову к своему животу. От него пахло потом и перегаром. Вера запротестовала и вырвалась из непрошенных обнимашек.
– Иди в душ сначала! И сделай что-то с запахом изо рта.
– А ты ко мне присоединишься? – хитро подмигнул Коля. Он пошёл в ванную, манерно покачивая задницей. Вера закатила глаза – у него получалось быть соблазнительным даже в таком несоблазнительном виде.
Допивая чай, она осознала, что мигрень ослабла, отползла на задний план сознания, затерялась в неясных образах и нестройных мыслях прошлого. Внезапная лёгкость накатила, подобно приятному морскому бризу после душной летней жары. Вера ощутила прилив сил. Она поставила кружку в мойку и тихо прокралась в ванную.
Головная боль вернулась днём с такой силой, будто Веру шарахнули об стену. Она не успела подготовиться к приступу и сползла на пол прямо в коридоре. На её вздохи пришёл Коля и присел рядом.
– Сделай пару своих пасов руками, – попросила Вера, морщась. – У тебя неплохо утром получилось.
Коля улыбнулся.
– Недостаточно маны, – пожал он плечами и помог ей доковылять до дивана. Вера попросила зашторить окна, сделав в комнате лёгкий полумрак – при мигренях это помогало – и принялась массировать точки.
Виски́, лоб, шея.
Виски́, лоб, шея.
Десять минут безуспешных попыток прогнать боль. Десять минут внутреннего и совершенно бесполезного мата. Коля принёс таблетку и стакан воды. Не хотелось глотать лекарства, но в мозгу будто открыли все шлюзы и накопившееся враз ударило в черепную коробку.
Не было сил даже смотреть сериал. Она отключила телевизор, погрузив комнату в ещё более мрачное молчание. Коля сидел в кресле и поглаживал её по волосам. Его движения были мягкими, словно убаюкивающими. Вот только спать ей тоже не хотелось
– Блин, как меня это достало, – надтреснутым голосом взмолилась Вера. – Эти постоянные мигрени сведут меня в могилу!
– Ты себя накручиваешь, – сказал Коля. – Сейчас таблетка начнёт действовать и жизнь снова заиграет красками.
Вера хотела бы сказать ему что-нибудь язвительное или грубое, но сил не было и на это. Она могла только лежать распластанной по дивану и корить себя, что никак не может сходить на МРТ. Вдруг у неё развивается аневризма? Или какое-нибудь отклонение, которое ведёт к слабоумию или Альцгеймеру? Вера молча обругала себя за эти мысли. И почему она всегда думает только о плохом?
Вскоре таблетка действительно подействовала. Боль подтаяла выставленным на стол мороженным, и Вера легко её смыла усилием воли. Она встала с дивана, распахнула тяжёлые шторы, впуская в комнату яркий солнечный свет. Оказывается, на улице был приятный погожий и при том воскресный день.
– А пошли гулять? – предложила Вера.
Коля, будто дремавший в кресле, вздрогнул, словно припорошенный снегом куст, стряхнул с себя сон и ответил:
– А пошли!
Предстоящая прогулка тут же воодушевила Веру. Прогноз на телефоне показывал вполне комфортные плюс двадцать. Улыбнувшись, она пошла подбирать выходное платье.
Десять минут Вера водила рукой по одежде, пока взгляд не остановился на кремовом облегающем сарафане, плавно переходящем в широкую юбку-солнце. Достаточно теплый для осенней переменчивой погоды и длинный, чтобы скрыть небритые ноги. Коля, сражённый неожиданной красотой, закрутил её в танце, заставив клёш колыхаться.
Перед выходом Вера вспомнила, что стоит опустошить мусорное ведро в туалете. Подобное дело она не захотела доверять Николаю в силу ряда обстоятельств. Взяв пакет побольше, она принялась возиться с пересыпанием мусора. В какой-то момент её внимание привлекла длинная полоска теста на беременность. Вера оторвала кусок туалетной бумаги и осторожно вытащила его из кучи мусора. И чуть не обмерла. Две полоски. Вера закусила кулак, подавляя глубокий гортанный крик. Когда она успела его сделать? И почему ничего не помнит?
Вера подавила зарождающуюся паническую атаку и выкинула тест обратно в мусор. Завязала мешок и пошла в ванную, умываться.