Сознание постепенно раскрепощалось. Мой отказ от приема наркотиков вряд ли прошел незамеченным. Но, поскольку я вел себя спокойно, мои тюремщики не предприняли никаких действий. Они были профессионалами и не считали нужным делать что-либо лишнее. Их задачей было лишь доставить пленников к месту назначения, не затрачивая лишних усилий. Я же не считал нужным буянить, так как в сложившихся обстоятельствах, изменить ситуацию было все равно невозможно. Такого же мнения придерживался и Серега, с которым у нас восстановилась телепатическая связь. Ему, как и мне, удалось избавиться от наркотиков.
Наконец, настал день, когда нас вывели на палубу, чтобы покинуть корабль. Происходило это событие в нескольких милях от берега. Корабль сбавил ход, и к его борту пришвартовался небольшой катер. Сверху он выглядел почти игрушечным. Чтобы попасть на него, надо было спуститься по раскачивающемуся во все стороны веревочному трапу. В обычном состоянии я справился бы с этим упражнением играючи. Но долгое лежание в койке и успокоительные или наркотические средства, которые держали меня в узде почти все это время, ослабили организм. Я с большим трудом, буквально на пузе, сполз по трапу. Еще хуже пришлось Сереге. Его грузное тело поддерживали на веревке два дюжих матроса. Те, кто нас сопровождал в пути, остались на корабле, и мы без каких-либо вещей отправились к берегу.
На другом краю света
На борту катера кроме нас было еще двое: здоровенный блондин, которого я сразу окрестил Скандинавом, и маленький и худенький чернокожий, стоявший за штурвалом. Последний был занят своим делом и не смотрел в нашу сторону. Скандинав же явно интересовался нами и хотел что-то сказать, но откладывал это на потом. Светило яркое солнце и, если бы не брызги воды, обильно летевшие на нас, было бы нестерпимо жарко. Катер бодро побежал к берегу. Поманеврировав, он лихо, на полном ходу, влетел в маленькую бухточку, которую с воды было совершенно не видно. Он уткнулся носом в песчаный берег, на котором вскоре оказались и мы. Скандинав, увидев, что передвигаемся мы, прямо скажем, неважно, куда-то исчез и вернулся через некоторое время на джипе. С его помощью мы вскоре оказались у широкой лестницы, ступени которой привели нас на веранду большого двухэтажного дома, возвышавшегося над бухтой. Вид отсюда открывался великолепный. У сидящего на веранде берег выпадал из поля зрения. Видна была только бесконечная водная гладь, из которой вырастала тяжелая океанская волна, то и дело с шумом разбивавшаяся о берег. Наверное, именно такого эффекта и добивался строивший дом архитектор.
На этой веранде, в доме и на территории виллы, так мы окрестили свое новое пристанище, нам пришлось провести долгие, казалось, нескончаемые, два месяца. По правде сказать, жизнь на вилле была комфортной. Солнце и море создавали ощущение курорта. Территория виллы – несколько гектаров – была обнесена высоким, глухим забором, по верху которого шли оголенные электрические провода. Наверное, по ним был пропущен ток. Рельеф был сложный. Забор начинался в верхнем углу горной расщелины. Двумя неровными расходящимися линиями он сбегал вниз по двум грядам и упирался в берег, заходя на прибрежные скалы. Купаться можно было только в крохотной бухте, куда через узкий проход в линии прибоя привез нас катер. В верхней части территории виллы в заборе были ворота и маленький домик с навесом, где обитала охрана – несколько чернокожих, одетых в черные же шорты и рубашки с короткими рукавами. У них за спинами висели карабины, с которыми они никогда не расставались.
На территории виллы было еще два постоянных обитателя. Повар – китаец, маленький и сухощавый, и огромный негр. В его обязанности входило подметание немногочисленных дорожек и уборка падающих с пальм веток и листьев. Работы у него было немного, и мы постоянно видели его спящим где-нибудь в холодке. Китаец же, наоборот, постоянно находился в движении. Он либо копошился на кухне, либо работал на маленьком, но очень ухоженном огороде, либо наводил порядок в доме. Его мы никогда не видели спящим и даже долгое время не знали, где он это делает. Потом оказалось, что при кухне был маленький закуток, в котором он жил.
Еще одно лицо было постоянным гостем на вилле – Скандинав. Он действительно был скандинавом. Его звали Олсен. Не знаю, было это именем или фамилией. Он выглядел добродушным и спокойным. Почти такой же крупный, как и наш негр, он был подвижным и даже почти общительным. С ним можно было поговорить, больше было не с кем. Он здесь был начальником. Что-то привозил на своем джипе и иногда оставался обедать с нами.
